|
«Река тощает, вылов рыбы по сравнению с послевоенными годами упал в пятнадцать — семнадцать раз. Мелеют и исчезают притоки, несущие чистую воду. Вода в русле — купаться можно, но пить, даже хлорируя, небезопасно. И это при нынешней полумертвой промышленности. Что будет, когда промышленность все же станет работать?» Это было все сказано на июньском совещании в Калуге администраторов и специалистов-гидрологов из районов, чья жизнь множеством нитей связана с судьбою «самой русской» реки и ее притоков. На совещании звучали модные ныне слова: «инвестиции», «пилотные проекты», «бюджетные средства». Но очень похоже, что все останется только словами. Природа всегда приносилась в жертву сиюминутным проблемам людей. Сегодня же природные ресурсы расхищаются напропалую. Природа умирает безмолвно, но мстить она может. Мы уже видим начало возмездий: озоновые дыры, потепление атмосферы, появились где-то засухи, где-то потопы, при этом повсюду уже не хватает воды для питья, истощается плодородие земли, исчезают животные. А население Земли растет.
Что будет завтра? Это очень тревожный вопрос. Умиранье природы породит не только голод и эпидемии, но и войны за земли, еще способные дать человеку воду и хлеб. Что-нибудь предпринимается? Пока что все кончается разговорами. Не выполняется международная программа по биоразнообразию, принятая в Рио-де-Жанейро. («Остаться можем только с крысами и воронами».) Недавно в Киото (Япония) принятый договор по борьбе с потеплением атмосферы торпедирован Америкой. «Расходы на это могут повредить экономике США», — сказал президент Буш. Кишка тонка поправить положение даже у сверхбогатой страны. Что же взять с бедняков? Есть ощущение: мир махнул на природу — будь что будет! Ока, как и тысячи лет назад, течет в Волгу. Вздохнем: она все еще хороша. Возможно, недальние потомки наши, принимая остатки былого, скажут так же, как мы: «Она все еще хороша» — все зависит от точки отсчета. Но горечи в этих словах будет больше, чем ныне. Об этом говорит путь, пройденный на Земле человеком.
<style name="left">02.08.2002 — </style>Пишем, что наблюдаем
Спасибо за письма, друзья! Обзор наблюдений ваших начнем с вестей из города. В июле стояли мы с орнитологом Александром Сорокиным у вольера с птицами. — Видите, орел… А знаете, как попал он сюда? История удивительная. В открытое окно детского дома на Ленинском проспекте Москвы ворвался орел и вонзил когти в плюшевого мишку, лежавшего у окна на столе. Обескураженного орла связали. На ноге у него оказалась ногавка (ремешок привязи). Значит, это ловчая птица. Видимо, кто-то привез ее в Москву (или окрестности), но орел от хозяина улетел и, голодный, принял за добычу плюшевую игрушку. А вот что пишет москвичка Елена Тихоновна Видасова: «Во дворе у нас (живем на окраине города) стала появляться бесхвостая ворона. Кто ее так обкорнал? И вот что выяснилось. Соседские куры вдруг перестали нестись. Стали наблюдать за хохлатками и обнаружили: несутся, но почему-то в собачьей будке и за нею в траве. Почему? А потому что яйца, как оказалось, воровала ворона. Спасаясь от нее, совсем не глупые куры решили искать защиты у дворового пса. И нашли — наглой воровке собака выдрала хвост. И вот что еще находим в письме Елены Тихоновны: «У тех же наших соседей собака Берра и кошка Чипа с малолетства вместе. Пришло время кошке первый раз окотиться. Стала она искать уютное место. Из детской коляски Чипу выдворили. Тогда она приютилась в плоском ящике на матрасе, где спала Берра. И собака не возражала. Больше того, когда Чипа разрешилась четырьмя малышами, она ласково вылизала и котят, и саму обессилевшую кошку». А какие могут быть отношения у рыб и людей? Вы скажете: никаких! А вот почитайте. |
