Пейзаж надо беречь! Живописное место легко загадить. Срубили, помню, явно по глупости, четыре громадных сосны, росших посредине соседнего с нашим села. И все. Село сразу потеряло привлекательность. Варварством выглядит высоковольтная линия как раз по соседству с уже упомянутой церковью Покрова на Нерли. Будучи в Набережных Челнах, я разыскал место, где Шишкиным была написана знаменитая его «Рожь» (сосны во ржи). Увы, эпической картины без сосен, срубленных или умерших по старости, уже не было. Иногда привлекательность пейзажа создает одно стоящее в поле дерево. В ином месте умные люди это дерево оберегают, и оно украшает равнинный пейзаж (вспомним дуб на шишкинском полотне «Среди долины ровныя»), в другом равнодушные люди одинокое дерево в поле «для удобства пахоты» потеряли. И теперь пахарь пообедать сядет не под шатер дуба или какой-нибудь дикой груши, а под вышкой электролинии. Есть разница?

Интересный разговор у меня состоялся с крестьянином одной деревеньки в Швейцарии. Ему по каким-то важным хозяйственным соображениям надо было срубить стоявший на его земельном участке вяз. Оказалось, не может он это сделать без разрешения сельской власти. Обратился. И ему отказали - «испортишь пейзаж». Пейзаж в Швейцарии - это валюта, но к тому, что создано тут природой, много красоты прибавил и человек, изначально заботясь не об ахах и охах туристов, а о том, чтобы видеть землю свою нарядной.

На наших равнинах важно беречь и кустик леса, и одинокое дерево в поле, и на холме «чету белеющих берез».

...Лучше засыпаешь, когда начинаешь перебирать в памяти дорогие сердцу картины русской природы.

22.05.2003 - Олонецкие гуси

Гуси - славные путешественники. В Индии на заповедном озере я видел гусей, только что окончивших дорогу с сибирского севера. В отличие от всех птиц, огибающих Гималаи, гуси летели над снежными вершинами на высоте, где увидеть могли бы их разве что альпинисты. Достигнув желанного озера в теплой стране, гуси явно радовались окончанью пути - плескались в воде и словно бы поздравляли друг друга сдержанным гоготаньем. Они понимали, что находятся в безопасности - я мог снимать их шагов с двадцати...

А у Ладоги гуси, летевшие в тундру с зимовки в Германии и Голландии, делают четырехнедельную остановку - передохнуть, подкрепиться - держались сторожко. Подойти близко к ним было нельзя. Их станция представляла собой равнину вблизи старинного городка Олонца. Издревле эти земли пахались или были залужены - гуси тут собирали опавшие зерна злаков, щипали весной молодую траву, ожидая, когда в тундре на Канином носу и Таймыре хотя бы местами обнажится земля и можно будет с олонецкой равнины рывком, со скоростью шестьдесят километров в час, достигнуть района гнездовий.

Близ Олонца, присматриваясь друг к другу, гуси кормятся, разбившись на множество стай. На желтых коврах прошлогодней травы видишь их постоянно. Мелиорация, проведенная тут в 70-х годах, канавами расчертила равнину на ровные прямоугольные карты. Проложены тут и дороги, по которым можно проехать в автомобиле. Пешего человека гуси боятся, подозревая в идущем охотника. На машине к стае можно подъехать ближе, но гуси все равно вовремя настороженно вытянут головы и взлетят недостижимыми для дроби. Умные гуси хорошо чувствуют это расстояние. На всем пути в тундру и на обратной дороге к зимовке птицы всегда платили дань охотникам, маскировавшимся в шалашах, в бочках, зарытых в землю, и в копнах сена. Но тут, на олонецкой равнине, десятилетья действовал неписаный закон: в довольно обширной «зоне покоя» гусей не трогать. Эту зону гуси хорошо знают.