Осторожно и боязливо она обняла его и ухватилась за его плечи. У него было хорошо сложенное и жилистое тело, она это ощущала. Под ее рукой вздымались огромные плечи, неестественно сильные. Она пыталась держаться от него на небольшом расстоянии, но сидеть так было невозможно, и, вздохнув, она прислонила голову к его плечу. Она почувствовала у виска его ключицу и теплоту его шеи.

— Неужели ему так плохо, что он должен красть одежду бедного ребенка? — негодующе спросила она.

— Разве ты не поняла, Силье? — Низкий голос вибрировал у ее щеки. — Бенедикт рассказал мне о монограмме и баронской короне. Ребенок был найден рядом с городскими воротами. После этого для Хемминга не составляло особого труда узнать, кто мать Дага. И тогда он стал бы вымогать у нее деньги. Это могло продолжаться очень долго, потому что, как ты понимаешь, он не отдал бы эти вещи, которые сами по себе не представляют такой уж большой ценности.

— Так подло! — вырвалось у Силье. — Так бессовестно использовать трудности женщины! Он знал о вышитых на белье буквах?

— Не точно, но он знал, что белье помечено. Он, видимо, хотел изучить это без посторонних.

Силье села поудобнее, чтобы не соскользнуть вниз.

— Должна признаться, что я не раз осуждала мать Дага за то, что она выбросила беззащитного ребенка. Но имеем ли мы право судить? Что мы знаем о причине?

Он не отвечал. Было тепло и приятно под волчьей шубой, из нее выглядывал только кончик ее носа. К своему ужасу, она обнаружила, что что-то начало твориться с ее телом. Она почувствовала, что ей стало жарко и слегка отодвинулась от него. Мужчина сделал вид, что ничего не заметил, не говоря уже о том, что он молчал очень долго. Она чувствовала, как бьется его сердце. Тяжелые быстрые удары.

— Как вы его нашли? — спросила она. — Я имею в виду, рассказал ли он вам, что у него вещи Дага?

— Теперь это не существенно, Силье. Я хотел бы лучше узнать, как ты живешь?

Силье вдруг очень отчетливо почувствовала жар, который мучил ее тело, и ритмичные, покачивающие движения лошади.

Она ответила, что ей живется на хуторе Бенедикта отлично.

— Но ты хотела бы опять с ним рисовать?

— Да. Откуда вы это знаете?

— Он рассказал об этом.

— Так вы с ним разговариваете?

— Да. Время от времени.

Силье немного помолчала.

— Могу я спросить вас об одном? Где вы, собственно, живете? Я имею в виду, когда вы не должны прятаться.

Тут он засмеялся.

— Когда я должен прятаться, то живу в покинутом доме высоко в лесу.

Он показал направление. Силье нахмурила брови.

— Я ходила там не так давно и была, наверное, совсем близко.

— Я знаю это. Я видел тебя и маленькую девочку.

— А, — сказала Силье. — Вы были тот, кто… был недалеко? Кто наблюдал за нами?

— Ты заметила это? Я видел, что ты остановилась и огляделась вокруг.

— Да. Почему вы не дали о себе знать?

— Я не хотел без надобности пугать тебя.

— Я бы только обрадовалась, — просто сказала Силье.

Он глубоко вздохнул, словно что-то внезапно причинило ему боль и заставил себя говорить нормальным голосом.

— Ты казалась тогда взволнованной.

— Да. Убой скота. Я ухаживала за животными.

Она заметила, что он кивнул, он явно понимал ее.

Тогда он тихо сказал:

— Так ты меня не боишься?

— Нет, почему я должна бояться?

— Но разве никто тебе не рассказывал?

— О, конечно, я видела, как глупо они себя ведут.