Он сделал нетерпеливый жест.

— Доброе дитя! Знания по медицине? Силье, что бы ты ни делала, ты не должна никому рассказывать, что знаешь меня! Это может стать твоей смертью. Поверь мне, знакомство со мной опасно для жизни. Никто, никто не хочет общаться со мной. А ты сама, впрочем, знаешь слишком много для той среды, откуда ты вышла. Бенедикт рассказал мне, почему. Ты должна хранить молчание о своих знаниях. Несколько лет назад здесь сожгли женщину как ведьму только потому, что она была более грамотна, чем большинство.

— Как много встречается зла… — сказала Силье задумчиво.

— Да, и самое ужасное заключается в том, что много зла от этого невежества приходит с теми, кто должен проявлять милосердие. Священнослужители. Их рвение искоренить все сатанинские произведения было не намного лучше, чем мучения и убийства людей.

Насколько он мужественнее и взрослее, чем Хемминг!

— Хемминг был сегодня поистине элегантен. — В ее голосе был привкус горечи. Ее спутник хмыкнул.

— Да, одна из его любовниц была так любезна, что подарила ему кое-что из гардероба своего супруга.

Силье покачала головой.

— Как только я могла считать его привлекательным? Я была, очевидно, слепой.

— Он привлекателен, — спокойно возразил мужчина. — Это его главное преимущество, и он использует его до последней капли. А ты очень молода и неопытна. Я надеюсь, что он… — ему было трудно продолжать, — что он не использовал тебя.

— Не более, чем я уже рассказала. На другое я бы не пошла.

Всадник промолчал, но она почувствовала виском, что он улыбался. Ее наивности? Нет, вздох, который последовал, был скорее похож на вздох облегчения. Но, может быть, он просто неудобно сидел?

Внезапно лошадь остановилась. Они были во дворе хутора. Из дома вышел работник, но остановился на почтительном расстоянии. Силье была огорчена. Ведь она так о многом не успела спросить. Мужчина спрыгнул с коня и протянул ей руки, чтобы помочь сойти. Она доверчиво оперлась на него, и на мгновение его лицо оказалось так близко от ее, что она заглянула прямо в зеленоватые, мерцающие золотом глаза. То, что она в них увидела, ошеломило ее. Ошибиться в этом было невозможно — это была скорбь, такая глубокая и полная душераздирающей боли, что из глаз Силье снова хлынули слезы, она не могла их сдержать. Она смахнула их резким движением руки. Он выпустил ее и отдал вещи.

— Спасибо за твое доверие ко мне, — прошептал он быстро и тихо, так тихо, чтобы только она могла это расслышать.

Затем он попрощался и снова вскочил на коня. Она проводила его взглядом, пока он не скрылся из вида. Мучительный жар в теле не проходил.

— Ты куда-то ходила? — осторожно спросил работник.

— Да, кое-кто украл эти вещи, и я пыталась догнать. Дюре Аулсон помог мне.

Работник нахмурился.

— Дюре Аулсон?

Как раз в это время подъехала коляска Бенедикта, и разговор переключился на другое. Пока выпрягали лошадь, Силье должна была повторить рассказ.

— Дюре Аулсон? — переспросил Бенедикт, когда она закончила. — Но это не так, он сейчас не здесь. Он, действительно, был здесь?

Работник отрицательно покачал головой. Бенедикт понял это и обратился к Силье.

— Ты видела Дюре один раз в церкви. Того, кто прятался на крыше вместе с Хеммингом. Это он был здесь?

Силье смотрела на них обоих озадаченно.

— Так это тот Дюре Аулсон?

— Именно.

Она стояла, раздумывая.

— Но я думала… Кто же тогда тот, кто был здесь сейчас? Тот, кого я изобразила Дьяволом? Тот, который всегда приходит, когда я нуждаюсь в нем?

— Я знаю, кого ты имеешь в виду, я встретил его сейчас по дороге.