Гармат положил руку ему на плечо.

— Давай послушаем объявление, полководец. Потом мы обсудим все, что требуется обсудить.

Первое. Он отметил изменение отношения толпы и к нему самому, и к аксумитам. Если раньше их игнорировали, сейчас стало очевидно их в самое ближайшее время окружат собравшиеся в зале.

Второе. Он даже на расстоянии заметил очень кислое выражение лица Венандакатры. И быстрое перешептывание среди его окружения.

Третье. Тройственная реакция аксумитов. Гармат, даже с большим опытом царского советника, не мог не выглядеть довольным. Эон, с малым опытом молодого полного энергии принца, с еще большим трудом скрывал неудовольствие. А давазз, как и всегда, выполнял свою работу под внимательным взглядом сарвенов.

— Нас не поставили в известность! — рявкнул принц.

Усанас тут же дал ему подзатыльник.

— Тупой молокосос! Если лев приглашает тебя пообедать, ты должен принять приглашение. Или ты сам предпочтешь стать обедом? Тупой младенец!

Солдаты одобрительно кивнули.

Зима 528 года н. э.

Шакунтала не винила мальчика в глупости. Ему было всего четырнадцать и ему все равно предстояло умереть. Лучше, если его быстро зарежет негодяй-йетайец, чем терпеть унижения и боль в последние минуты жизни.

Последний безнадежный бросок брата против йетайца требовал отмщения. Опытный воин-йетайец без труда уклонился от неловкого удара меча. Варвар дико оскалился, отсекая мальчику голову. Но мгновение спустя улыбка исчезла — острое копье Шакунталы пронзило его сердце.

Воин начал падать, и в это мгновение в покои принцессы ворвались еще три йетайца. Они оттолкнули тело в сторону. Первый йетайец, возглавлявший группу, чуть не упал, зацепившись за ногу мертвого товарища. Неловкого движения для Шакунталы оказалось достаточно, и ее копье проскользнуло над верхом его щита. Острие вонзилось врагу в горло. Варвар выплюнул кровь и упал на колени.

Принцесса немедленно вырвала копье из тела и направила на следующего йетайца. Этот закрылся щитом, блокируя удар. Но принцессу хорошо учили. Ее удар был обманным. И копье воткнулось в ногу врага, сразу над коленом. Йетайец завопил. Шакунтала вырвала копье из ноги и вонзила в открытый рот.

Это был быстрый удар, подобный нападению гадюки, — такой, за которым трудно уследить человеческому глазу, как ее и учили. Но — как ее предупреждали не делать — принцесса слишком яростно орудовала копьем и воткнула его слишком глубоко. Оно застряло между двумя позвонками.

Мгновение спустя еще один йетайец перерубил древко ударом меча. Вернее, попытался: его меч не смог полностью прорубить дерево. Но удара оказалось более чем достаточно, чтобы копье вылетело из рук Шакунталы.

Йетайец издал победный клич и кинулся на нее, широко улыбаясь. Шакунтала попятилась в угол. В огромной комнате, служившей ей для приема посетителей, практически отсутствовала мебель. Принцесса откинула ногой огромную вазу, освобождая себе больше места для маневров. Красивый фарфор разбился, сухие цветы рассыпались по полу.

Сквозь дверной проем (дверь уже сорвали с петель) в комнату ворвались еще шесть йетайцев. Двое из них сразу же направились к принцессе. Четверо других повернулись к служанке Шакунталы. Вторая девушка — Джиджабай — скорчилась в углу комнаты.

Шакунтала услышала, как рыдания Джиджабай переросли в крики. Со служанки сорвали одежду, уложили ее на пол. Девушка сопротивлялась, йетайцы отпускали грязные шуточки, предвкушая удовольствие. Но у Шакунталы не было времени смотреть. Теперь трое йетайцев пытались окружить ее, одновременно заставляя отступать в угол. Они убрали мечи в ножны и бросили на пол щиты. Щиты упали на толстый ковер, покрывавший пол, с гулким звуком.