Подняв глаза и увидев прямо перед собой улыбающееся лицо своей престарелой, как считал он сам, любовницы, Мозолевский замер на полуслове и начал медленно бледнеть: это был один из тех двух-трех случаев в жизни Романа, когда малейшая возможность отыскать приличествующие ситуации слова отсутствовала целиком и полностью. Зато подходящие слова нашлись у Жени.

— Здравствуй, мой драгоценный Ромео! — Женя радостно улыбнулась, словно вид любовника и соперницы и впрямь доставил ей необыкновенное удовольствие. Впрочем, на Розочку, взиравшую на нее с удивленным и глупым выражением хорошенькой мордашки, она и вовсе не смотрела. — Как замечательно, что я тебя тут случайно встретила, — продолжала щебетать Евгения Петровна с самым невинным видом. — Мне как раз нужно было тебе кое-что передать…

И щелкнув замочком сумочки, она извлекла на свет три снимка, полученные от Семы, ловко воткнула их в салат, тарелка которого стояла перед Мозолевским, после чего как ни в чем не бывало повернулась к своему спутнику, привлекательность которого Роман, вопреки своему желанию, сумел заметить.

— Пойдем, дорогой. — Женя подхватила Альберта под руку и, нежно прижавшись к молодому человеку, увлекла его к выходу из ресторана. В данный момент то, что происходило за ее спиной, Женю уже не волновало, с этим ей предстояло разобраться позже! А сейчас…

Альберт оказался хозяином своего слова, а серебристый «лексус», на котором он, оказывается, прикатил сюда из Москвы, окончательно убедил Евгению Петровну, что перед ней настоящий мужчина! И ничего удивительного, что вечер, который она собиралась провести в самых горчайших чувствах, завершился совсем иначе, можно сказать — прямо противоположным образом.

9

Александр Борисович Турецкий до нынешней своей поездки в Северотуринск бывал в этом городке дважды. Посему и красоты, связанные с местным колоритом, его не особо впечатлили. Во всяком случае, не помешали внимательно следить и за дорогой, и за названиями улиц, по которым он направился, достигнув деревянных городских окраин, к дому, где обосновался Денис со своей командой.

Сан Борисыч прибыл сюда на замечательной, как выяснилось уже на трассе, машине, к сожалению, позаимствованной на время поездки у друга-приятеля, адвоката Юры Гордеева: собственные колеса Турецкому пришлось сдать в ремонт практически накануне поездки. Хорошо, что Гордеев как раз в этот момент собирался отбывать, как выразился он сам, на «братскую Украину», выкроив пару недель для отдыха от дел, с которыми все никак не мог разобраться едва ли не с Нового года. Соответственно новенький, щеголеватый «опель-корсо» был Гордееву без надобности.

Зато квартира, снятая Денисом, — уютная, двухкомнатная, обставленная новехонькой мебелью, — произвела на Сан Борисыча примерно такое же впечатление, как и на Померанцева.

— Всегда завидовал людям, умеющим устраиваться с комфортом даже в купе вагона, — вздохнул Турецкий, с удобством располагаясь в обтянутом бежевым велюром кресле. И, взглянув на часы, покачал головой: — А наш друг Померанцев нынче, сдается мне, не слишком пунктуален… Распустились тут вдали от столицы и родной конторы!..

— Зря ворчишь, дядь Сань, — усмехнулся Денис, выставляя перед Турецким на низенький журнальный столик бутылку коньяка, — разумеется, лучшего из того, что можно было найти в Северотуринске. — Валера предупредил, что немного задержится: ему, на минуточку, еще от «хвоста» по дороге нужно отделаться — если ты не в курсе…

— Опаньки! — Турецкий прищурился.