— И представляете, в это трудно поверить, но они вернулись на работу, не прошло и трех часов! Так, как будто ничего особенного и не произошло! Как здоровые, сильные животные!

— Что ж, может быть, они счастливее большинства цивилизованных женщин… — начала было Алекса, но папа довольно резко перебил ее.

— Едва ли это подходящая тема для обсуждения за обедом, Хэриет! Тем более с молодой, хорошо воспитанной девушкой! Я думаю, нам следует сменить тему!

— Конечно. — Хэриет глубоко вздохнула. — Может быть, вместо этого мы поговорим об урожае? Мы с Алексой думаем, что в этом месяце нам придется нанять больше рабочих, потому что хорошая погода, которая стояла во время…

— Да, папа, — горячо вмешалась Алекса. — Я думаю, в этом году все кофейные зерна созреют почти одновременно, что довольно необычно, как ты знаешь. А Поль говорил мне, что в Бразилии…

— Поль? Кто такой этот Поль, с которым у тебя такие близкие отношения, что ты называешь его просто по имени?

Ошарашенная внезапной вспышкой гнева отца, Алекса растерялась:

— Но, папа… Ты не должен думать… Мы только друзья и… и ничего больше! И я не хотела… не хотела…

— Хэриет! Я жду, когда ты объяснишь мне, что означает эта фамильярность! Что ты позволяешь делать молодой, неопытной девушке, оставленной на твое попечение на то время, пока я болен? Я очень хорошо помню, что в прошлый раз, когда я был так же тяжело болен, ты…

Пока он говорил, пальцы Хэриет с силой сжимали ворот платья, а лицо ее покрылось красными пятнами. Когда она прервала его, голос ее звучал резко и неприятно:

— В прошлый раз, ты говоришь? Неужели ты до сих пор винишь меня за то, что случилось, хотя прекрасно знаешь, что я бы сделала все, чтобы этого не произошло! И не пытайся себя обманывать!

— Пожалуйста! — Хотя Алекса и не понимала, о чем говорят папа и тетя Хэриет, она чувствовала себя виноватой из-за того, что явилась причиной этой ссоры. — Папа, пожалуйста! Ты должен поверить мне, что эта моя фамильярность абсолютно ничего не значит! Она не заходит дальше того, что я называю этого человека просто по имени! И тетя Хэриет ни в чем не виновата, потому что я не сделала ничего плохого, поверь мне! Поль де Роча, сеньор де Роча, если тебе так больше нравится, настоящий джентльмен, и он не предлагал мне ничего, кроме дружбы. Такую же дружбу, которая связывает меня с Летти, с миссис Дизборн. Папа, ты же знаешь, я уже не ребенок, и я хочу только, чтобы ты верил мне!

— Если ты помнишь, Мартин, я говорила тебе о том, что Алекса ездила на обед к миссис Дизборн, а Муту и няня сопровождали ее. — Хэриет говорила уже своим обычным спокойным голосом. — И ты ничего не ответил мне, когда я спрашивала твое мнение по этому поводу, просто кивнул головой, как будто это тебя совершенно не касалось!

Папа, казалось, не слышал ни одного слова из того, что сказала ему Хэриет. Заметив это, Алекса почувствовала, как у нее неприятно засосало под ложечкой. Он залпом осушил бокал бренди и нетерпеливо приказал вновь наполнить его.

— Летти, ты сказала? Ты имеешь в виду эту Дизборн, которая красит волосы и каждый сезон нанимает себе нового молодого человека?

— Папа! — Алекса не смогла сдержать своего удивления и возмущения. — Как ты можешь… Мне всегда казалось, что тебе нравится Летти Дизборн! В тот вечер, когда она была у нас, ты впервые после многих недель спустился к ужину… И сеньор де Роча тебе тоже, по-моему, понравился.