— Ты довольно ясно объяснила, что уже приняла решение и не станешь прислушиваться к моему мнению. Поступай, как сочтешь нужным, Алекса. Но вся ответственность, за это ложится на тебя.

Ответственность. Это слово напомнило Алексе о том, что она собиралась сделать. Нечего больше откладывать! В конце концов, тети Хэриет нет сейчас рядом!

Открыв сундук, она вытащила сначала несколько листов пожелтевшей папиросной бумаги, под которыми лежало белое муслиновое платье с потускневшими блестками. Это свадебное платье мамы? Встряхнув его, Алекса заметила, что в некоторых местах ткань пожелтела, и от этого ей вдруг стало грустно. Каким, должно быть, прелестным было это платье в свое время! Рядом в коробочке лежали серебристые туфельки и тончайшая шелковая шаль, тщательно завернутая в бумагу.

Когда Алекса откладывала эти вещи в сторону, до нее донесся слабый запах фиалки. Как странно, что духи так долго сохраняются! Снимая второй слой бумаги, Алекса вдруг поняла, что ей очень хочется, чтобы сейчас она наткнулась именно на зеленое платье, о котором ей рассказывал папа, тогда остальные вещи она сможет разобрать потом. Но к сожалению, она обнаружила еще одно муслиновое платье, сшитое проще, чем первое; бледно-розовое, оно было украшено красными и желтыми розами. Еще одна пара туфель — розовых, из мягкой ткани. Томик стихов в кожаном переплете, завернутый в шелковый шарфик. Смущенная собственным любопытством, Алекса открыла его и взглянула на титульный лист. «Моей единственной и незабвенной любимой от того, чье сердце навеки принадлежит ей…» Слова были написаны неразборчиво, и единственный инициал, который Алекса увидела внизу страницы, был, возможно, буквой «М», хотя это могла быть и любая другая буква алфавита. Нежное послание было датировано 1819 годом, за два года до рождения Алексы. Прежде чем отложить книгу в сторону, она тщательно завернула ее, а затем достала из сундука альбом. Она просмотрела его быстро и без особого интереса. Там были приклеены пожелтевшие вырезки из старых газет, рассказывающие о былых сражениях, несколько засушенных цветков и осенних листьев. Война между Грецией и Турцией… Лорд Байрон… В то время он был очень модным поэтом. Это томик его стихов она только что отложила в сторону.

Нетерпеливо пролистав альбом, Алекса закрыла его и вынула из сундука несколько портретов, сделанных углем и чернилами. Вот папа в молодости, на портрете он выглядит совсем мальчишкой, несмотря на строгую военную форму. А вот и сама мама, такая хорошенькая и совсем молодая. Еще несколько портретов незнакомых Алексе людей. А вот и тетя Хэриет… Алекса с удивлением рассматривала рисунок. Какой же она была красивой! Короткие темные волосы кокетливо обрамляли ее лицо, светящееся радостью и счастьем. Как же случилось, что эта весело улыбающаяся женщина превратилась в теперешнюю тетю Хэриет, раздражительную и недоверчивую, со всегда опущенными уголками губ? Как это грустно! Вытащив последний портрет, Алекса с любопытством посмотрела на красивого молодого офицера, гладко выбритого, с короткими вьющимися волосами. Пристальный взгляд его глаз, казалось, проникал в самую душу. Почему-то его лицо привлекло внимание Алексы, она нахмурилась, и ей показалось, что она знает этого человека, во всяком случае, черты его лица показались ей очень знакомыми. Но конечно же, это невозможно! Внизу на портрете стояла надпись: «1798-1821». Алекса покачала головой, удивляясь собственной глупости. Бедный молодой офицер! Какая короткая была у него жизнь!

Алекса напомнила себе, что все это произошло давным-давно, поэтому не стоит из-за этого расстраиваться.