— Мартин, ради Бога, приди в себя! Она дочь Виктории, но не Виктория! Она видит в тебе своего отца, а не…

— Думай, Хэриет, думай, что говоришь! Дочь Виктории — часть самой Виктории, все, что осталось мне от моей любви. Но она не моя дочь, дорогая сестра, и я надеюсь, ты хорошо помнишь об этом. Это дочь Кевина! Ты помнишь своего поклонника Кевина, а? Он же хотел жениться на тебе. А ты все время поддразнивала его, несмотря на мои предостережения. Ты была так уверена в себе и в нем, что позволила ему познакомиться с моей Викторией. Ты хоть понимаешь, что сама свела их, Хэри? Понимаешь?

— Мартин! Нет смысла вновь возвращаться в прошлое. Мертвое прошлое, брат. Мертвое, как и Виктория.

— Нет! Ты понимаешь это? Нет! Она никогда не оставит меня, она обещала мне это. Она любила меня, да, она полюбила меня, когда узнала, каким терпеливым я могу быть, каким нежным и внимательным по отношению к ней. Когда она поняла, как я люблю ее, она тоже полюбила меня! Ты завидуешь, Хэриет? За это ты так ненавидела мою Викторию? Кевин — это не ее вина. Твоя! Она была так невинна и чиста, она не была так умна и блистательна, как ты со своими книгами, острым языком и тонким чувством юмора. Но что это все дало тебе? Ты позволила Кевину соблазнить моего маленького чистого ангела и была настолько слепа, что даже не замечала, что творится у тебя под носом, пока уже не стало поздно делать что-нибудь.

— Ты совершенно не контролируешь себя, Мартин! Виктория ушла, и прошлое ушло вместе с ней. Алекса…

— Алекса? Ах да, моя маленькая Виктория. Все еще неиспорченная. Все еще нетронутая. Правда? Ты смотрела за ней в Коломбо? Ты никому не позволяла слишком близко подходить к ней? Никто не оставался с ней один на один?

— Мартин, ты должен избавиться от этой противоестественной идеи. Да, это противоестественно! Я не могу позволить…

— Позволить, ты сказала, сестра? Противоестественно? Алекса же не моя дочь, не так ли? В свидетельстве о ее рождении нет моего имени! Здесь нет кровосмешения, моя дорогая Хэриет, если ты это имеешь в виду! И ты не можешь позволить или не позволить что бы то ни было! Тебе понятно? Понятно?

Она попятилась назад, прочь от двери, закрыв уши руками, чтобы не слышать этих голосов. В своих кошмарах Алекса всегда старалась закрыть уши, прежде чем услышит их разговор, но все равно она отчетливо слышала каждое слово. А вот и дверь в ее комнату. Настежь открытая. В дверях стоит старая няня. Пусть она останется с ней. «Быстро принеси свою циновку ко мне в комнату! Да, сейчас». Она будет спать с ней всю ночь. Если он придет, если под дверью будет опять раздаваться его просящий голос, называющий ее «маленькой Викторией»…

Но ее позвала Хэриет:

— Алекса? Алекса, ты должна впустить меня. Есть вещи, которых ты пока не понимаешь, но я думаю, что ты все еще достаточно доверяешь мне и сделаешь так, как я тебе посоветую, и при этом не будешь задавать лишних вопросов.

Лицо Хэриет как-то резко постарело и казалось изможденным. Алекса никогда раньше не обращала внимания на то, как выглядит Хэриет. Для нее она всегда была просто «тетя Хэриет».

— Я стояла за дверью во время вашего разговора. Мне кажется, что теперь я все поняла. Мне нужно уехать отсюда.

Голос Алексы звучал безжизненно. В кошмарах ее слабый голос заглушался какими-то другими голосами, которые лавиной обрушивались на нее, но громче всех звучал голос Хэриет:

— Я боюсь, это может… Недавно я… Летти Дизборн…

— Летти?

— Да.