— Боюсь, я никогда снова не смогу привыкнуть к английской погоде, — поеживаясь, сказала Хэриет. — Я думаю, мне лучше вернуться на Цейлон. Мартин ведет себя сейчас очень достойно, и я могу позволить себе купить небольшой домик в Коломбо или в Кэнди. Здесь слишком сыро для старых костей.

— Тогда тебе следует поехать со мной в Испанию в следующем месяце. В конце концов, сначала ты можешь поехать с нами, а? И я думаю, из Лиссабона уходит немало кораблей на Цейлон или в Индию. Ну, хотя бы подумай об этом, ладно? Я не хочу похоронить себя в деревне больше чем на неделю или максимум десять дней и надеюсь оказаться в тепле еще до конца ноября.

— Надеюсь, так и будет. Но, моя дорогая, я не знаю, готова ли я к жизни в высшем свете и этой постоянной беготне. Да и мой гардероб далек от совершенства, поэтому я постоянно буду чувствовать себя не в своей тарелке.

— Ну а если я сама сниму виллу, где мы сможем просто отдыхать, загорать, купаться, хотя бы ненадолго?

— Ладно, посмотрим! Но может быть, Эмбри захочет сопровождать тебя? В конце концов, каким бы ни был ваш брак, любой мужчина мечтает о сыне, который унаследует его имя и титул. Естественно…

— Поскольку ты будешь жить вместе с нами, тетя Хэриет, я думаю, будет лучше, если я объясню тебе кое-что сама, не дожидаясь слуг. — Хэриет никогда раньше не слышала такой горечи в голосе Алексы. — Мой муж не приходит ни ко мне в комнату, ни ко мне в постель. Фактически он старается избегать меня, насколько это возможно. Я не думаю, что он беспокоится о наследнике. Ему на это наплевать так же, как и на меня. Ему все равно, куда я иду, как я развлекаюсь… Но это не так важно. Суть в том, что он полностью безразличен ко мне. Ты сама в этом скоро убедишься.

В ближайшие же несколько дней Хэриет убедилась, что Алекса глубоко несчастна, несмотря на внешнюю веселость. Она почти не видела лорда Эмбри, разве что за обедом, потому что обычно он целыми днями ездил верхом или закрывался в своем кабинете. Это был действительно странный брак, и Хэриет не могла понять, как это получилось.

Солнце не появлялось вот уже три дня, и хотя их постоянно приглашали на обеды, музыкальные вечера и на партию виста, Алекса под разными предлогами отказывалась от этих приглашений. Все эти серые дни она проводила в своей комнате, где ходила из угла в угол до тех пор, пока не уставала, а затем ложилась спать. Иногда она играла в шахматы с Хэриет, писала письма и пила чай. Мужа она видела за обеденным столом, изредка они встречались на лестнице и обменивались вежливыми приветствиями, иногда она наблюдала за ним из окна, как он едет кататься верхом на вороном жеребце с белой звездочкой на лбу, на котором и она бы не отказалась покататься. Она видела, как он возвращается назад, промокший до нитки, и идет сушиться в конюшню, где болтает с конюхами и пьет с ними бренди. Она знала об этом от Бриджит, по словам которой, мистер Боулз считает неприличным для его светлости пить бренди вместе со слугами!

Сегодня Алекса не отошла от окна, как обычно, а осталась стоять, глядя на освещенные окна конюшни. Ей было интересно, о чем он говорит с этими людьми, почему ему нравится их общество? «Что мне делать, — думала она. — Я имею все, что когда-то хотела, и не имею ничего из того, что хочу сейчас».

— Моя дорогая, ты не сможешь постоянно придумывать причины и отказываться от предложений, — сказала Хэриет, когда они сидели в гостиной в ожидании обеда.