Николас. Испанский кузен. Ей почти удалось забыть его фамилию, но все остальное она помнила прекрасно. Его манеры, походку, его темно-зеленые глаза и загорелую кожу, медленную, ленивую речь и темные густые волосы. Она помнила даже то, какая на ощупь его кожа. Отчетливо помнила все, что так хотела забыть, — его поцелуи, ласки, которые полностью лишали ее способности думать.

Господи! Почему она до сих пор все так отчетливо помнит? Алекса вертелась в постели. Она натянула простыню на глаза, чтобы скрыться от серебряных лучиков луны, проникающих сквозь неплотно закрытые ставни. Было полнолуние… Этот разговор с Полем… Но почему ей никак не удается отогнать мысли о нем, почему он ей снится ночами?

«Я ненавижу его, он противен мне…» — повторяла Алекса, как будто учила трудный урок. Она вздохнула и наконец призналась себе: «Да, я его ненавижу, но в то же время я его хочу, хочу, чтобы он заставил меня снова испытать это чувство… Нет! Больше всего я хочу первой повернуться и уйти, даже не взглянув на него!» Алекса сознательно старалась разозлить себя, чтобы выкинуть из головы все остальные мысли. Стиснув зубы, она прошептала: «Когда-нибудь придет и мой день! День, когда я научусь… когда я буду готова к этому…»

Глава 18

— Должна признаться, я рада, что ты так рано вернулась. Твой отец расстроился, когда узнал, что я отпустила тебя одну. Постарайся чем-нибудь порадовать его сегодня. Ты же знаешь, как ему не нравится, когда кого-нибудь из нас нет за ужином.

— Да, знаю, — сказала Алекса, слезая с лошади. — Может, мне сейчас к нему подняться?

— Тебе бы следовало знать, что в это время он спит, — довольно резко ответила Хэриет. — И нам с тобой лучше не нарушать привычный для него уклад жизни. Надеюсь, ты не давала обещаний приехать к ним в следующий раз на ужин?

Алекса никогда раньше не задумывалась над тем, насколько деспотична Хэриет. Она редко оставалась одна, всегда рядом с ней была тетушка, и ее жесткость, властность воспринимались Алексой как должное. «Тетя Хэриет — часть моей жизни, — думала уже у себя в комнате Алекса. — Так же, как и моя всегда ласковая мама, как звуки пианино, доносящиеся из гостиной». Неужели только потому, что с ними нет больше мамы и Фреди, мир так сильно изменился, или это изменилась она сама? Алексу стали раздражать вещи, на которые она раньше не обращала никакого внимания. Ее отношение к окружающим стало более критическим. И теперь она вдруг поняла, что свобода, о которой ей всегда говорила тетя, — ложная свобода.

В понимании Хэриет свобода — это многочисленные обязанности и огромная ответственность. Это дела, заботы о плантации и о доме, которые в один прекрасный день должны полностью поглотить жизнь Алексы.

«Я не хочу чувствовать себя виноватой лишь потому, что провела один вечер вне дома! — с возмущением думала Алекса, пока няня помогала ей переодеться в старенькое выгоревшее платье, которое когда-то было коричневым, а теперь приобрело какой-то неопределенно-грязный цвет. — Я не собираюсь отказываться от возможностей, которые предоставляет мне судьба, и превращаться в раздражительную, жертвующую собой мученицу только для того, чтобы угодить тете Хэриет!»

— Встретимся за завтраком, — сказала Хэриет, прежде чем Алекса поднялась к себе в комнату.