Вслед грохочет автоматная очередь и по машине трижды бьет будто молотком. У Насти холодеет и напрягается спина — ей страшно, хотя она и знает, что по большому счету этот обстрел ей не страшен — если только пуля не попадет в голову. Так ей говорил Карпов. Гомеостаз — великое дело!

Газу! Газу! Машину кидает — видимо пробита покрышка. Ощутимо тянет влево, на встречную полосу, руль будто живой пытается вырваться из рук.

Скрежет, в зеркало бокового вида видны снопы искр! Хоть бы патруль ГАИ попался, что ли…только есть такое правило, закон природы — когда менты нужны больше всего, их на месте никогда не оказывается. Они будто чуют место, от которого надо держаться подальше. Вырабатывается с годами! Лишь отдельные неудачники с повышенным чувством справедливости вечно встревают в ненужные им неприятности. И это снова говорил Карпов — известный хохмач и циник. И он как всегда прав.

Дорога в лес! По шоссе не уйти. Надо бросать машину и как зайцы петлять между деревьев. Рулем влево — машина опасно кренится, но идет, не опрокинулась. Запас прочности у этого сарая довольно-таки большой. А позади — уже три машины! Два джипа и та самая серебристая «пузотерка», из которой высовывалось дуло автомата.

— Я сейчас тормозну, выскакиваем, и бежим в лес! Поняла? Я спрашиваю — ПОНЯЛА?!

Лена застыла в ступоре — глаза вытаращены, губа закушена, по подбородку стекает струйка крови — прокусила, черт подери! А это что? У нее штаны в крови!

— Что с ногой? — спрашивает Настя, но тут же понимает, что спрашивать бесполезно. С ногой все хреново. Они все-таки попали. Левая нога вспорота по бедру, кровь льется буквально ручьем. Лена в шоке — и от боли, и от волнения, и от потери крови.

Нога бьет по тормозной педали, до преследователей метров сто, сто пятьдесят. Эти идиоты пустили вперед «пузотерку», а лесная дорога сделала не для того, чтобы по ней мотались всякие там букашки. Потому «пузотерка» всех тормозит, и в этом спасение Насти с Леной.

Подскочила к пассажирской дверце, открыла, выхватила с сиденья Лену — ремень отстегнула заранее — взяла ее на руки, как ребенка, прижав к груди, и скачками понеслась в лес, уворачиваясь от опутанных паутиной низко висящих веток. Вслед начали стрелять, и пули с щелканьем врезались в корявые стволы дубов, сбивали ветки, свистели возле виска. Но это не страшно — пусть свистят. ТВОЮ пулю ты не услышишь.

Спрыгнула в попавшийся на пути овраг, и сразу внутри разжался комок — теперь укрыта от случайной пули, было бы очень неприятно получить пулю в позвоночник. Вот бы порадовались преследователи, когда Настя бы ползала возле них на руках, волоча по земле свой красивый мускулистый зад. Интересно, они бы позарились на инвалидку с перебитым хребтом? Соблазнила бы она их как женщина?

Тьфу! Какие дурацкие мысли! Если бы так случилось, что Настя не может двигаться — она бы залегла и постаралась убить как можно больше врагов. А последние две пули — себе и Лене. Эти твари точно не собирались взять живыми, и попасть в их руки находясь в беспомощном положении — это только обречь себя на жестокие муки.

Впрочем — две пули тоже преследователям. Настя бы обошлась и боевым ножом — в сердце Лене, и в сердце себе. Но это крайний случай, о нем даже думать не надо. Жива, здорова, телефон с собой…тьфу! Телефон в машине остался! В сумочке! Ай-яй…вот она, спешка! Вот оно, дуболомство! Ну, ничего…можно воспользоваться телефоном Лены, она с ним не расстается. Ах мать-перемать! Пуля, прежде чем распахать Лене ногу попала в телефон! В общем — подруга, мы в полной заднице.