– Почему кокетка, па?

– А кто же еще? Самая большая маленькая кокетка!

Энн засмеялась и обняла мать, ощутив, как под рукой шевелится брат или сестра, которым так и не суждено было появиться на свет.

Затем из памяти всплывает страшная картина. Медленно падает на землю мать, отец с криком бросается к ней и вот уже лежит в пыли.

Падают, умирают…

Она и выжила только потому, что у нее есть долг, который нужно исполнить.

Энн открыла глаза. Слезы текли по ее щекам, но она их не вытирала. Воспоминания навалились всей тяжестью, а сейчас они не должны на нее давить, они должны придать ей силы, чтобы отомстить. Какие бы опасности ей ни грозили, она отдаст свой долг мертвым.

И не важно, что думает Йен, не важно, что он отвернулся от нее и ушел.

Энн снова закрыла глаза. Теперь воспоминания сами явились к ней. Уже не столь мрачные. Плывущее Облако. Он так много дал ей, хотя никогда не узнал, для чего она хотела научиться метко стрелять. Он брал ее на охоту, сначала посмеиваясь над странным желанием девочки, потом стал уважать ее за упорство и природные способности.

Затем появился Эдди. Улыбающийся, румяный человек с седыми бакенбардами пришел в индейскую деревню, пришел к ней.

– Не трать слезы по пустякам, дорогое дитя. Эдди здесь, он не даст тебя в обиду.

И сдержал обещание. Помогал, оберегал, любил. Только раз он подвел ее.

Азартная игра.

О, Эдди, я все простила. Мне тебя не хватает. Ты давал мне силы, ты знал правду, знал о моем отчаянном желании убить этого человека. Если бы ты был здесь.

Эдди больше нет. Она потеряла его, как потеряла Плывущее Облако и своих родителей.

У нее был муж. Но она потеряла и его, потому что не может рассказать ему правду. Хотя он нужен ей. И она его любит.

Энн закусила губы, пытаясь остановить бегущие ио лицу слезы.

Она оплакивала свое прошлое и будущее.

Карл Уэзерли отступил на несколько шагов от разъяренного отца, вытирая ладонью кровь.

– Это не моя вина. Ты сам приказал мне заняться конторскими книгами…

– Замолчи, сын. Никто из вас, идиотов, даже не знал, где находится дилижанс, а когда он прибыл, эти проклятые воры уже ограбили его.

– Па, ты же не сказал нам…

– А вы что, тупые? Чем теперь платить работникам? Я потерял все деньги от продажи скота и двух своих лучших людей.

– Но ведь ты не можешь винить в этом меня, па? Рука Уэзерли снова взметнулась, и Карл, не успевший отскочить, получил вторую затрещину.

– Все эти годы, вся эта работа! Для кого? Для тебя. Для тебя и твоих братьев. С Божьей помощью я прошел кровавую войну, вернулся с добычей и создал здесь империю. И теперь из-за вашей неумелости меня грабят все, кому не лень.

Карл молчал, но ответ вертелся у него на языке. Может, Бог недоволен Кэшем Уэзерли? Может, Бог считает, что все это Кэш добыл на войне неправедным путем, как продолжает делать и теперь?

– Мы все тоже воевали, даже Джои, – вступился за старшего брата Дженсон.

– А где, черт побери, Джои? Мальчишки никогда нет дома.

– Он, кажется, вернулся в город, папа, – сказала вошедшая в гостиную Мэг.

Она, как и Дженсон, жалела брата. Он изо всех сил пытался угодить отцу, но всегда оказывался виноватым. Особенно в последнее время, когда на отца посыпались неприятности.

– Опять он в этом проклятом салуне! – прорычал Кэш.

– Возможно, он в другом месте, – сказал Мэг.

– Нет, именно в этом чертовом салуне, который должен был стать моим, – пробормотал Кэш.

Казалось, он забыл и о Карле, и об ограбленном дилижансе. Опустившись на диван, стоящий перед камином, он в бессильной злобе стукнул кулаком по кожаной обивке.