Разрываемая сумятицей чувств, Ребекка пыталась сопротивляться.

— Вы сводите меня с ума, — пробормотал Брод, с трудом отрываясь от нее.

— Я уезжаю домой. — Невероятно, но она уткнулась головой ему в грудь. Должно быть, она просто не в себе. Но они так подходили друг другу физически, что Ребекка не знала, хватит ли у нее сил сопротивляться.

— Домой — это куда? — Он целовал ее шею, а она только вздрагивала от страсти.

— Подальше от вас. — От наплыва чувств у нее перехватило горло.

— В это невозможно поверить. — Он коротко рассмеялся, и в его смехе послышалось что-то, похожее на торжество. — Боже мой! Да я не верю и тому, что делаю сам. Что это — какой-то план или мы просто кусочки головоломки, которые складывает в некий узор судьба? Знаете ли вы, что это по желанию отца вы приехали сюда?

Она замерла в его объятиях.

— Что вы такое говорите, Брод?

— Он вам не говорил об этом? — Он поднял голову и посмотрел ей в глаза.

Теперь она Вновь почувствовала себя свободной.

— Мне жаль вас до слез, Брод. Из-за вашего тяжелого детства. Вы утратили способность доверять кому бы то ни было, правда?

— Я доверяю многим людям, но не цветку магнолии, столь белому и чистому. В вас слишком много тайны.

Бывает, что отношения рвутся, не успев начаться.

— Я возвращаюсь в дом, чтобы собрать вещи, сказала Ребекка. В ее взгляде было отвращение.

— Это вам не поможет. — Брод слегка пожал плечами. — Я клянусь не задавать вам слишком много трудных вопросов, но вы остаетесь, Ребекка, не заблуждайтесь на этот счет. Никто не посадит вас к себе в самолет без моего разрешения, а кроме того, у вас моральный долг перед моим отцом. Вы сами это признали, так что должны присутствовать на его похоронах.

Элисон приехала в середине дня, усталая с дороги, но счастливая оттого, что она снова дома, в Кимбаре, которая до сих пор тянула ее к себе.

При виде брата ее глаза наполнились слезами.

Они редко виделись последние несколько лет, и теперь он предстал перед ней в полной красе своей зрелости. Ей вдруг пришло в голову, что Брод определенно похож на сэра Эндрю, чего никак нельзя было сказать об их отце.

— Элли! Как же я рад тебя видеть! — Брод сграбастал сестру в объятия, подавив желание сказать ей, что она совсем исхудала. — Жаль, что мы видимся по такому печальному случаю. — Не выпуская ее руки, он повел ее к джипу. — Забирайся. Я схожу за багажом. Очень надеюсь, что ты побудешь хоть немного, как обещала.

— Чудесно сознавать, что я могу это сделать, — откликнулась она.

Не будет больше споров с отцом. Не будет его язвительных порицаний за то, что она не вышла за Райфа.

«Думаю, ты все равно была недостойна его».

Эти презрительные слова до сих пор звучали у нее в ушах. Слова тем более обидные, что их произносил ее собственный отец.

Уложив в джип немногочисленный багаж сестры, Брод сел за руль.

— Фран приезжает завтра. Я договорился с Грантом, чтобы он слетал за ней в Лонгрич.