— Черт возьми, Фи, ты собираешься раскрыть все наши секреты, — недовольно произнес он, откладывая последний бутерброд.

— В определенных пределах, мой дорогой. Ребекка хочет, чтобы я сделала книгу более волнующей.

— А может, Ребекка напишет о себе? — Он дерзко глянул ей в лицо своими синими глазами. — Судя по твоим словам, книга далека от того, чтобы представлять нашу семью в выгодном свете. Там фигурирует Эван, который, похоже, обманом заставил Сесилию выйти за него замуж. Алистер, который сбежал в Париж якобы для занятий живописью, а на самом деле спустил там целое состояние. Двоюродная бабушка Элоиз, которая в шестьдесят лет вышла замуж за тридцатипятилетнего мужчину.

— Но, дорогой, она была красавицей. И знаменитостью, — пояснила Фи, любуясь собой в зеркале.

— Кроме того, она была наследницей огромного состояния, — заметил Брод, вставая и поправляя красный платок на загорелой шее, — а у ее мужа не было ни гроша. — Он перевел взгляд на Ребекку. Если Фи поближе к вечеру отпустит вас на час-другой, я свозил бы вас посмотреть на цветущую пустыню. Я говорил вам, что она предстает во всей своей красе после сильных ливней. А ты не хочешь поехать с нами, Фи?

— Сегодня нет, дорогой, — небрежно ответила Фи, не желая оказаться третьей лишней. — У меня накопилась масса корреспонденции, которую надо просмотреть. Это предложение руководить труппой Мильтоновского театра — словно гром среди ясного неба. Надо все обдумать. У них есть отличные актеры и талантливая молодежь. Я могла бы там быть полезна.

— Значит, ты не очень хочешь возвращаться в Англию, Фи?

Выражение грусти промелькнуло на ее лице.

— Ты знаешь, я всегда говорила, что вернусь домой, когда придет время оставить сцену. Я все еще пользуюсь известностью, но думаю, что пора попробовать что-то другое. Если бы только мне удалось уговорить мою милую Фран уехать со мной.

Но ей нравится жить в Англии. Она любит отца, его семью и друзей. Ее там всюду приглашают. Она пользуется большим успехом.

— Мне показалось, что она не так уж довольна своей теперешней жизнью, — задумчиво проговорил Брод. — Возможно, все дело в Гранте. По-моему, Фран покорила его сердце, еще когда ей было шестнадцать и ты привезла ее погостить.

— Ты прав! — Фи улыбнулась. — Но все не так просто. Ты понимаешь, что я имею в виду? Леди Франческа ди Лайл!

— Это уж точно, — согласился Брод. — Грант знает, к какой жизни привыкла Фран. Она красива, богата, любимица светской хроники. Английскую розу вряд ли можно пересадить на нашу дикую почву.

— Ну, дорогой мой! Ты все-таки не забывай, что наша Сесилия тоже родилась в привилегированной английской семье, а стала одной из самых почитаемых женщин среди первых поселенцев.

— Да ладно тебе, Фи, — отозвался Брод беззаботным тоном, — стала так стала. Я заеду за вами около четырех, Ребекка. Не забудьте средство от загара. Солнце будет палить вовсю.

— Мы поедем верхом? — С того рокового дня Ребекка неохотно садилась на лошадь. Пожалуй, всего три раза, да и то потому, что ее просила об этом Элли.

Брод пристально посмотрел на нее.

— Ехать довольно далеко, так что возьмем джип.

По пути мы, может быть, поговорим о ваших страхах.