* * *

Выпустили меня, увы, без малого через неделю. И то с печальными вздохами и чёткими указаниями относительно постоянных визитов врача и приёма лекарств по составленному графику. Вроде рана хорошо заживала – на бедре. Про царапину вдоль ребёр и говорить не стоило – а всё равно, слуги Гиппократа, они такие.

Что я делал в больнице? Отсыпался за долгий бессонный период, принимал периодически заглядывающих посетителей – в основном из числа чекистов – да работал в свободное время. Не напрягаясь, само собой разумеется, но не лежать же мне кверху пузом в пошлейшем ничегонеделании. К подобному состоянию я категорически не привык-с. Плюс чтение прессы, которую мне приносили ежедневно.

Пресса. Да, на первых полосах всех значимых советских газет только и было, что яростные крики о «гнезде троцкистов-террористов», окопавшихся прямо под боком у самого ЦК ВКПб. Гневные речи членов совнаркома и лично Иосифа Виссарионовича Сталина-Джугашвили о том, что никто из убийц и предателей советского государства не уйдёт от заслуженного наказания. И уверения в том. что открытый процесс над самыми важными персонами из числа арестованных начнётся уже в этом году.

Ну-ну! О нет, насчёт даты процесса я охотно верю, с ним действительно затягивать не станут. Зато про «самые важные персоны» – тут ещё вилами по воде. Уверен, что если в разгар этого самого процесса случится ещё одно или два громких политических убийства, то это пойдёт на пользу всем… кроме самого советского государства. Как раз московская и ленинградская группы успеют как следует освоиться, привыкнуть к здешней обстановке и будут способны выполнять порученное им.

Зато я наконец был дома. После больничного бытия воистину рай на земле! Несмотря на то, что лежал в отдельной палате и в максимально возможных для этого заведения комфортных условиях, сравнивать невозможно. Хотя нет, одно сравнению поддавалось. Что именно? Количество охраны. У парадного входа, у чёрного, поблизости от дома. Видно было, что Артузов не бросал слова на ветер, серьёзно обеспокоился возможностью вторичного покушения. Лару это особенно сильно забавляло. При одном лишь взгляде из окна на охранников, то и дело меняющихся. Её разбирал даже не смех, а гомерический хохот. Оно и понятно, ведь они охраняли нас… от нас самих. Полный оксюморон!

Наряду с доставлением Ларисе минут здорового, продлевающего жизнь смеха. были в этой плотной опеке и неслабые минусы. Ей стало гораздо сложнее контактировать с группой Ларионова. Можно, но по большей части эпизодически и с предосторожностями. Такова была плата за переход к следующему этапу плана. И в скором времени мы готовы были сделать очередной шаг. Но пока…

Пока, спустя всего три дня после выписки из больницы, ко мне возжелали нагрянуть гости из числа «уважаемых коллег». И нагрянули, пёсьи дети! Стоило заметить, что сам не то что согласился, но всячески приветствовал их появление в количестве аж четырёх штук то бишь экземпляров. Почему? Видимость поддержания близких, воистину «дружеских» отношений. Двое, сотрудники особых поручений Виталий Поморин и Степан Лидов, из числа сотрудников Пятого отделения ИНО, того самого, которое работало по РОВС и иным белоэмигрантским организациям; один, старший сотрудник особых поручений Михаил Каганов из Секретно-политического; и последний, Давид Вартанян, в звании обычного сотрудника из Оперативного отдела.

Зачем они мне понадобились? Не сегодня, конечно, а в целом. Ответ прост – информация. Важнее всего, само собой разумеется, творящееся в Иностранном отделе ОГПУ вокруг РОВС и иных организаций поменьше масштабом. Но и дела Секретно-политического и Оперативного отделов не стоило упускать из виду. Вот отсюда и вынужденная необходимость поддержания псевдодружеских отношений с этими четырьмя и приятельских со многими другими коллегами, сожри их крысы и клопы.