Мора прижалась к Джэнайн, с наслаждением вдыхая исходивший от нее цветочный аромат, и тихонько всхлипывала. Сара позволила Рою отнести Бенни в дом, и, когда увидела, как Джэнайн ласкает ее единственную дочку, лед в ее сердце растаял. Она подошла к девушке, обняла ее:

– Этот Гарри убьет меня! Что ж, если у тебя хватит терпения выдержать то, что происходит в нашей семье, добро пожаловать! – Добрая по натуре. Сара с жалостью смотрела на побледневшую Джэнайн. – Я просто предупреждаю тебя, хотя... такое у нас довольно часто случается. – Сара ласково убрала с лица девушки прядь густых рыжих волос.

– Ох, миссис Райан, мой отец и в самом деле взбесится!

– Ничего. Он это переживет, милочка. Переживет. – Сара постаралась придать своему голосу уверенность, но ее мучили сомнения.

– Моя дочь спуталась с этим паршивым подонком! Как она могла? Грязные, вонючие Райаны! – Джеймс Гриерсон потрясал поднятыми вверх кулаками. – Я мог бы вышвырнуть вон эту сучку. О Боже, моя матушка всегда говорила: "Скажи, кто твой друг, и я скажу, кто ты". До чего же это справедливо!

Элайза прикрыла глаза и застонала. Когда утром Джэнайн сообщила им, что беременна, Элайза поняла, что все кончено. Всего неделю назад, находясь в лавке, Элайза вконец испортила репутацию Кэрри Дэвидсон, по той же причине вынужденной выйти замуж. С кем только она не обсуждала эту бесстыжую потаскуху. А теперь вот ее собственная дочь попала в такое положение. И Элайзе это очень не нравилось! Ни капельки! Элайза Гриерсон слыла сплетницей грандиозных масштабов и очень этим гордилась. Никто, как она, не умел передергивать самые невинные разговоры, превращать их в скандальные. Представив себе, как будут злорадствовать ее враги, узнав о постигшем ее несчастье, Элайза взвыла и зарылась в подушку. Кто угодно, только не Райан...

Элайза впала в отчаяние и не могла сдержать слез. С каким удовольствием она задушила бы собственными руками эту негодяйку Джэнайн!

Громкий стук в дверь отвлек супругов от их кровожадных замыслов. Отодвинув занавеску, Джеймс Гриерсон выглянул в сад и испустил стон. Да, денек не из лучших, но худшее еще впереди. В этом Джеймс был уверен.

– Заходите, что здесь торчать! – буркнул он.

Майкл и Джоффри вошли в роскошную прихожую с видом хозяев.

Джеймс пригласил их в гостиную.

– Что вам нужно? – Голос его звучал глухо.

Майкл развалился в кресле и не спеша оглядел комнату. Джоффри устроился на довольно жестком канапе, набитом конским волосом.

Вытащив из кармана пачку "Стрэндз" Майкл предложил сигарету Джоффри, потом протянул пачку Джеймсу, который отказался, и долго зажигал сигарету, зная, что его медлительность раздражает Джеймса Гриерсона.

Это был рассчитанный ход. Глубоко затянувшись, Майкл откинулся в кресле и выпустил два больших кольца дыма. Затем посмотрел на Джеймса с улыбкой.

– Я так понимаю, мистер Гриерсон, что мой братец Рой подцепил на крючок вашу дочку.

Джоффри наблюдал за тем, как медленно багровеет Джеймс, от шеи до самых волос, уже основательно поредевших.

Джеймс нетвердыми шагами двинулся было через всю комнату к Майклу, намереваясь схватить того за ворот. Поймав руку Гриерсона и сжав ее будто тисками, юноша рассмеялся:

– Ах ты, гад!

Он с силой оттолкнул Джеймса и выпрямился в кресле, в то время как Гриерсон растянулся на ковре собственной гостиной, дрожа от бессильной ярости.

Майкл устремил в его сторону палец в облачке сигаретного дыма.

– Через три недели, мистер Гриерсон, мой братец намерен обвенчаться с вашей дочкой, хотите вы этого или нет. Лично я посоветовал бы вам дать им ваше отцовское благословение, а то ребенок и все такое.