Джеймс Гриерсон с трудом поднялся с пола, отстранив руку Джоффри, который хотел помочь ему, и опустился в кресло напротив Майкла.

И тут у Майкла, как это часто с ним случалось, мгновенно переменилось настроение, куда девались его гнев и враждебность.

В какие-то доли секунды он превратился в доброго, заботливого брата, явившегося в этот дом с самыми благими намерениями. От неприязни и раздражения не осталось и следа. Подавшись всем телом вперед, он улыбнулся своей чарующей улыбкой, которая одним мазком стерла с его лица выражение жестокости, и заговорил с Джеймсом Гриерсоном доверительно, как мужчина с мужчиной.

– Послушайте, Джеймс, можно мне вас так называть?

Джеймс кивнул, не выразив особого восторга от происшедшей в его противнике разительной перемены.

– Вот что я обо всем этом думаю. Мой брат обрюхатил вашу дочь. – Майкл развел руками, мол, ничего не поделаешь. – Они любят друг друга и хотят пожениться. Роя, учтите, никто не заставляет. Он сам полон решимости поступить, как положено человеку порядочному. Вы, конечно, потрясены. Я это хорошо понимаю. Какой отец может смириться с мыслью, что его дочь... Ну, вы понимаете, что я имею в виду. Единственное, что необходимо сделать в сложившейся ситуации, это позволить им пожениться. Надеюсь, вы смените гнев на милость?

В этих словах не содержалась прямая угроза Джеймсу Гриерсону. Скорее призыв спасти репутацию дочери и собственную честь. И Джеймс это понял. Майкл предлагал ему сыграть роль любящего отца, готового на все ради своего чада. Он должен принять избранного ею супруга с распростертыми объятиями и не считать этот брак ударом судьбы.

Впервые в жизни Джеймс Гриерсон ощутил что-то вроде уважения к Райану.

Он не мог не сознавать, что им манипулируют, но отдавал себе отчет в том, что другого выхода нет. Он был немало наслышан о Майкле Райане. Не все было с ним ладно, как и с той злополучной бумажкой в девять шиллингов. Он заполучил от Джо Рыбы его бизнес и приобрел огромную популярность среди подонков. В свои девятнадцать лет Майкл Райан стал в их округе живой легендой. О нем говорили: жесток, но справедлив. Как же можно позволить своей единственной дочери войти в такую семью? Задав себе такой вопрос, Джеймс Гриерсон тотчас же понял всю его бессмысленность. Пойти против этого парня – значит вырыть себе могилу.

Все равно Джэнайн выйдет за Роя Райана. Так не лучше ли с этим смириться и пожать протянутую руку дружбы. Джеймс тяжело вздохнул и срывающимся от волнения голосом произнес:

– Ты прав, если они в самом деле любят друг друга...

Джеймс судорожно сглотнул. Майкл схватил его руку и стиснул до боли. "Ну и силища, как у зверя", – отметил про себя Джеймс и с горечью подумал о том, что это по милости своей любимой дочери он пал так низко, что это она привела в его дом Майкла Райана.

Только после свадьбы, лежа у себя в постели, несчастный отец дал наконец волю слезам. У него было такое чувство, будто он отправил свое единственное дитя на заклание, как ягненка.

Но понадобится еще добрых два десятка лет, чтобы Джеймс убедился в собственной правоте.

Глава 4

1957 год

Майкл бы в ярости, его синие глаза потемнели от гнева. Он провел рукой по лицу и мрачно уставился на Джо.

– Слушай, Майкл, ты не имел никакого права тайком от меня давать эти деньги взаймы. Это мой бизнес. – Джо Рыба ткнул Майкла пальцем в грудь.

Майкл сжал кулак и с такой силой грохнул по серванту, что кофейные чашки запрыгали в блюдечках.

– Значит, это твой бизнес? – В голосе Майкла звучала горечь.