Марш принял Терри в задней комнате дома с террасой в Уимблдоне.

Вот уже час он вел с ним осторожный разговор, а когда сделал паузу, чтобы раскурить сигару, Терри сказал:

– Вы пытаетесь мне доказать, что люди, облеченные властью, уплывут, даже не заплатив по счетам?

Закашлявшись от сигарного дыма, Марш прикрыл ладонью рот и стал объяснять:

– Послушай-ка, сынок, все дело в том, что среди этих людей есть полицейские с двадцатилетним стажем. И они тихо уйдут в отставку...

– И будут получать свои пенсии и доплаты за ранний выход на пенсию! – В голосе Терри слышалось отвращение. – Это просто невероятно, Марш! Я представил вам доказательства о коррупции в грандиозных масштабах, об этом можно только мечтать, а у вас хватает нахальства утверждать, будто все взяточники выйдут сухими из воды!

Марш кивнул:

– Я понимаю твои чувства, сынок.

– Нет, не понимаете! Даже представления о них не имеете. Я испытываю горечь и отвращение. Эти люди много лет находились на содержании у известных преступников, а вы говорите, что невозможно заставить их платить по счетам. Зато из-за них пострадает какая-нибудь мелкая рыбешка, вроде Добина.

– Послушай, сынок...

– Я вам не "сынок"! – Терри хватил кулаком по столу. – Мы тут с вами копошимся, будто какие-нибудь взломщики среди ночи. Не хочу верить, что продажные полицейские спокойно отправятся отдыхать, не получив даже пинка на прощание. Мы, как воры, тайком встречаемся по ночам в обшарпанных домах, а те, кто пенки снимал, благополучно выберутся из этой истории. Так, шеф, не пойдет!

– Послушайте, Пезерик! Если это просочится на улицы, нас всех перетрахают. А представьте ярость, которую это вызовет, когда пронюхает пресса! Ты об этом подумал? Полицию тогда станут презирать больше, чем бандита, ворующего газовые счетчики! Нам этого просто не пережить. Единственное, что мы можем сделать, – это начать разгребать у себя внутри. Виновные, зная, что их схватили за шиворот, уйдут из полиции. И это все, чего мы можем добиться! Станешь постарше, поймешь, что я прав. Иначе вся нечисть, которая сидит за решеткой, все эти насильники, мошенники и убийцы начнут вопить, требовать пересмотра дел, ссылаясь на то, что засадивших их полицейских "накололи". Слишком много наших людей замешано в коррупции, так что лучше сохранить это в тайне. Конечно, уход из полиции чересчур малая плата за то, что они натворили, но иного пути у нас нет, поверь мне.

Терри был потрясен.

– Ну а как насчет Моры Райан? Ей тоже дадут благополучно уйти?

– О ней можешь не беспокоиться: ее мы припечатаем по справедливости.

– Значит, будем устанавливать шкалу "справедливости", да? И тогда изловим настоящих преступников! Так вот, Марш, да будет вам известно, что Мора Райан и все ее семейство не идет ни в какое сравнение с продажными полицейскими, которых вы с такой легкостью освобождаете от ответственности. В моем представлении коррумпированный полицейский хуже любого преступника.

Марш обошел вокруг стола и положил руку на плечо Терри.

– Я знаю... я, как и ты, выполняю приказы. Но то, что ты откопал, нельзя разглашать. Слишком большие масштабы. Неужели не понимаешь? За несколько часов вся полиция будет распята. Рассказать всем, что даже начальство продажно? Брось, сынок, это уже слишком!

Слушая Марша, Терри не мог с ним не согласиться. И все-таки ему казалось несправедливым, что эти негодяи не будут наказаны по заслугам, даже пятнышка в характеристике не останется.

– Я не в восторге от вашего предложения, – заявил Терри.