В половине одиннадцатого в больницу примчалась Карла. В каком-то старом пальто, с торчащими во все стороны длинными медно-красными волосами, но все равно красивая. Плача, она подошла к отцу, а он обнял ее, и на миг ему показалось, что это Джэнайн в дни ее молодости, так дочь была похожа на мать.

– Как дедушка? Нас с Джоем весь день не было дома. Поэтому записку я прочла, только когда вернулась домой.

– Отец тяжело болен, Карла. Но врачи говорят, что он может выкарабкаться.

– Иди сюда, Карла, садись рядом со мной, – позвал Гарри.

Голос Гарри звучал мягко, ласково. Карла была чем-то вроде семейного талисмана. Когда она села, Гарри подал ей чашку кофе. Мора и Сара стояли по обе стороны постели больного. Ровно в десять сорок две он открыл глаза.

– Вы обе мои самые любимые девушки. Кажется, я опоздал в пивную? – Глядя на их взволнованные лица, Бенджамин попытался улыбнуться.

Сара и Мора рассмеялись сквозь слезы.

– Да, папа, в пивную ты опоздал.

– Помните, что я всегда говорил: когда я умру, пусть мой пепел поместят в "Брэмли Армс". – Он снова закрыл глаза.

– Тогда ты не будешь опаздывать к открытию, – в один голос сказали Мора и Сара.

Эту фразу Бенджамин повторял всю свою жизнь.

– Правильно, девушки, ну а теперь я, пожалуй, еще малость посплю.

Когда он заснул, женщины на радостях обнялись.

– Теперь дело пойдет на поправку, мам, – сказала Мора.

Это услышала медсестра и с улыбкой обратилась к ним:

– Поехали бы домой, передохнули немного. Опасность миновала.

– Поехали, мам. Я отвезу тебя.

– Нет, мне страшно оставаться в доме ночью одной. Такого со мной не случалось еще с довоенных времен.

– Я буду с тобой. Не бойся. Поехали!

Женщины поцеловали Бенджамина и вышли из палаты.

Мора отвезла Сару домой, про себя удивляясь стечению обстоятельств, которые свели ее с матерью, как хотел того Майкл.

– Ложись со мной, Мо.

– Хорошо, мама. – Они поднялись в спальню, притихшие, грустные.

Обе понимали: произошло примирение. Впервые за много лет Мора почувствовала, как нужна матери. Жаль только, что для этого понадобилось случившееся с отцом несчастье.

Сара легла и теперь смотрела, как Мора раздевается и складывает одежду. У дочери было прекрасное тело и очень красивый профиль. Они составили бы отличную пару, Мора и этот Терри Пезерик. Не так уж много на свете мужчин ростом выше Моры. Сара посмотрела на ее большие крепкие груди и быстро отвела взгляд – в ней вспыхнула и тотчас погасла та зависть, которую испытывают многие женщины, глядя на своих молодых дочерей. Море не верилось, что они с матерью лежат вместе в постели, – слишком все неожиданно произошло. Уильяму она рассказала о случившемся и знала, что он будет раздражен, потому что собирался провести ночь с ней. Они были теперь неразлучны и строили планы на будущее, решив посвятить себя друг другу. Всерьез и навсегда!

– Я боюсь, Мо. – Голос Сары звучал как-то по-старушечьи. В нем были усталость и отчаяние. Мора легонько похлопала ее по руке.

– Он поправится, мам.

– Мне было пятнадцать, когда я вышла за твоего отца. Мой отец тогда, упокой Господи его душу, отправился к Бену домой и задал ему хорошую трепку, тот запомнил ее на всю жизнь. А потом сыграли свадьбу. С тех пор прошло пятьдесят с лишним лет. Я в то время носила Майкла под сердцем.