Павел Иванович, видя, что женщине плохо, — об убийстве он как-то сразу не подумал, — кинулся вниз, чтоб помочь, но опомнился и, забежав в квартиру, на всякий случай позвонил по ноль-два, сообщил о нападении на женщину, продиктовал адрес, после чего, естественно, спустился в подъезд. И тут увидел описанную выше картину.

Он специально и обрезок трубы подобрал, и положил рядом с женщиной, полагая, что милиция в темноте может его не заметить, а она очень не любит, когда ей подсказывают. Пошлют подальше, да и все!

Словом, и минуты не прошло, как примчалась машина с синим милицейским маячком и двумя патрульными. Те вышли, осмотрели, грубовато сказали ему, чтоб он тут не торчал, не путался под ногами и следов не затаптывал, а шел домой. Дежурную бригаду они сами вызовут. На что он возразил им, что уже звонил в милицию и сообщил о происшествии, и спросил: разве они не по его вызову? Они как-то странно отреагировали. «По вызову, по вызову, — быстро ответил высокий такой, светловолосый милиционер. — Иди, отец, не мешай работать…»

— А как вы узнали, что женщина убита, а, скажем, не ранена? — спросил Грязнов.

— Я же не мальчик, — пожал плечами Закутский. — Проверил пульс на шее… Да и как там остаться живой после такого зверского удара? У нее все темя было разнесено вдребезги. Это ж какой силой надо обладать!..

— Вы дали милиционерам свои показания?

— Я пытался. Но патрульный заявил, что ему все это по фигу, лишняя морока и ничего он записывать не будет, а вот когда приедет следователь, тот пусть и пишет протокол. Они и в самом деле походили вокруг, но едва послышалась сирена, тут же уехали.

— Так, может, это они и собрали апельсины? — неловко пошутил Грязнов.

— Не исключаю, — печально ответил Закутский. — Я за их действиями не следил.

— Вы бы их узнали?

— Ну, если покажут… Один, я говорю, высокий и светловолосый, а другой — пониже. И оба в пятнистой такой форме, модной, говорят, нынче. Она серо-синяя, с голубыми пятнами. Я видел, такую носят многие из тех, кто побывал в Чечне.

— Машина милицейская была? Не обратили внимания?

— К сожалению. Но синий маячок на крыше работал, это я помню. А про машину? Ну что, обычная «девятка». И на номер я тоже как-то… Ах, Господи, вот что значит старость!

— Но вы об этом, надеюсь, рассказали дежурному следователю? Что те уехали, не дождавшись?

— Господин генерал, — насмешливо заметил Павел Иванович, — вас ведь теперь так кличут? Господами, а не товарищами, верно? — И, не дожидаясь ответа, продолжил: — Кому мои показания нужны? Ну, сказал я, что здесь было это, а там лежало то. Он оглянулся и спрашивает: «А где это все?» Что я ему могу ответить? Что, наверное, те двое из патрульной машины свидетельства убрали? «А зачем, — тут же спросит он, — с какой целью? Вы их что, подозреваете?» Я же еще и виноватым останусь. А мне это на старости лет надо? Нет, господин генерал, не надо.