После нескольких глотков коктейля Настя, видимо, совсем успокоилась и расслабилась, высоко закинула ногу на ногу, как бы «нечаянно» продемонстрировав сидящему напротив гостю восхитительные кружевные резинки своих почти прозрачных чулок. Ну, соответственно, их зрелое содержимое.

Поремский несколько растерялся. Даже приятный кофе с шапкой взбитых сливок не помог ему преодолеть неожиданно возникшую сухость в горле. Все ему казалось слишком уж нарочитым, тем более что в памяти немедленно высветилась восхитительная картинка вчерашней любовной схватки, прямо-таки ошеломившей опытного ловеласа горячей и искренней страстью. И он вдруг снова почувствовал неодолимое желание невзначай коснуться пальцами круглого, выставленного напоказ колена. Но, на его счастье, зазвонила телефонная трубка, лежащая на столике.

Настя рассеянно повела глазами и неохотно потянулась к ней. И вдруг оживилась. Теперь она только слушала, почему-то с возрастающим интересом поглядывая на своего гостя и перебивая речь абонента короткими репликами и отдельными словами:

— Ну, не может быть!.. Неужели?.. А ты?.. Ой, врешь!.. Нет, никогда тебе не поверю, потому что… В самом деле?!

Ее глаза в какой-то момент перестали блуждать по комнате, лишь задевая гостя. Продолжая прижимать трубку к своему прелестному ушку со сверкающей бриллиантовой сережкой, Настя уставилась в упор на Владимира и принялась со странным, заинтересованным выражением на лице разглядывать его, будто увидела впервые нечто невероятно привлекательное и забавное.

Поремский чувствовал себя чрезвычайно неловко под ее изучающим взглядом.

Наконец она завершила односторонний, по сути, разговор последней репликой:

— Давай вечерком пересечемся, можно здесь, и поговорим подробнее, ты меня просто заинтриговала. Ну, пока…

Она положила трубку на стол, поменяла ноги местами и засмеялась:

— А вы, Володя, смотрю, зря у нас времени не теряете, молодец, мне нравятся такие мужчины.

— В каком смысле — не теряю? — смутился, точнее, продемонстрировал смущение Поремский. Он все никак не мог вникнуть в причину ее странного веселья.

— А я вот о чем сейчас подумала…. — Настя посмотрела на свой навесной потолок, усеянный блестками утопленных в нем электрических лампочек, и, решительно скинув ногу, выпрямилась в кресле. — Вот о чем, — повторила уже твердым голосом. — Вы, я поняла, от меня все равно не отстанете и, скорее всего, добьетесь своего.

— Вы о чем, собственно? — загадочно улыбнулся Поремский.

— Да об этих проклятых акциях, о чем же еще!

— Ах, вон про что речь?.. — разочарованным тоном протянул Владимир.

— А разве у вас были какие-то другие мысли и намерения, когда вы явились сюда? — удивилась она.

— Мысли? Их невозможно запретить себе, правда, запереть на ключик можно. То же самое происходит и с намерениями.

— Вот и я так думаю. Зачем запирать и отказываться, верно? Предлагаю вам обмен. Вы — мне, а я — вам. Как такой вариант?

— Ну, чего я хочу от вас, скрыть уже просто невозможно, — весело произнес он, — я имею в виду пока только свое служебное задание.

— А есть что-то еще?

— Ну-у… — Он развел руками. — У меня, Настя, просто нет слов, но я готов с удовольствием выслушать ваши условия.

— А я вам действительно должна буду что-то подробно объяснять, если скажу, что минуту назад звонила моя подруга Света. Мы с ней дружим еще со школы. Судьба у нее сложилась несколько иначе, чем у меня, но мы продолжаем общаться, иногда встречаемся, а чаще перезваниваемся, вот как сейчас.