На том и закончилась «шефская взбучка с нравоучениями».

После чего Турецкий дал Владимиру плед и велел ложиться спать на диване в гостиной, поскольку вид у важняка, несмотря на его показную бодрость и не прошедший еще азарт, был далеко не важный. Разве Александру Борисовичу следовало объяснять, как чувствует себя молодой человек после бессонной ночи с женщиной и утренней встряски? Короче говоря, Турецкий отправил Владимира на три часа спать, тем более что Камшаловой звонить раньше десяти утра было просто неприлично.

А в девятом часу, когда проснулся Грязнов и постучал в дверь номера Турецкого, чтобы пригласить друга окунуться в бассейне, который в отеле был выше всяких похвал, и затем позавтракать, Александр рассказал ему о ночной одиссее Поремского.

Грязнов тоже посмеялся — Господи, как им было все давно зйакомо! — а потом позвонил Шилову и договорился, что тот приставит к каждому участнику оперативно-следственной группы по вооруженному сотруднику ОМОНа.

— Это правильно, Саня, — сказал довольный Грязнов. — Мы убьем двух зайцев сразу. Помешать в работе нашим ребятам омоновцы не смогут, поскольку их дело — сидеть в машине рядом с водителем, а не присутствовать при допросах. И о чем пойдет речь, узнать они не смогут. Зато теперь никакая местная шпана не посмеет и пальцем тронуть наших ребят, которые будут находиться, в сущности, под их же защитой! Хитро, ничего не скажешь. Уж если сам Шилов вынужден приставить охрану, значит, никакие шутки не принимаются. А то, что Федя и с ним все остальные заинтересованные лица будут знать, куда и к кому отправились сыщики, так они и так все знают, раз «хвостов» нам понавесили. Наоборот, у них теперь всякая нужда в слежке отпадет. Ну, что скажешь, разве мы не мудрые с тобой?

— Мы — очень мудрые, — усмехнулся Турецкий.

Глава пятая

ГОНКА ЗА ИСТИНОЙ

1

Словно догадываясь о том, что ему предстоит, Поремский отпустил машину с охранником, чтобы тот не маячил у подъезда шикарного дома, в котором проживали, как ему уже успели объяснить, многие важные и даже «крутые» люди города. Впрочем, это можно было определить по фасаду здания — на всех окнах стояли дорогие пластиковые стеклопакеты, подъезд охранялся, и рослый секьюрити сначала потребовал у Владимира удостоверение, а затем позвонил в квартиру и, убедившись, что следователя действительно ждут, пропустил, подозрительно тем не менее поглядывая вслед гостю, поднимавшемуся к лифту.

Машину Поремский отпустил. Договорились, что, когда будет нужно, он позвонит водителю.

Анастасия Сергеевна Камшалова оказалась женщиной привлекательной. «Еще бы, — подумал Поремский, — с такими деньгами можно позволить себе что угодно, и лучшую косметику, и массажистов прямо, что называется, из Парижа». И обстановка, которая ее окружала, указывала на достаточно высокие претензии хозяйки — евроремонт в столичном исполнении, докатившийся до провинции, модные мебельные и кухонный гарнитуры. Ну да, в такой большой квартире молодая хозяйка, если судить по атмосфере в доме, женщина одинокая, могла позволить себе даже роскошь. Настя, как она попросила себя называть, одарив Поремского поощрительной улыбкой (да что тут у них, подумал Владимир, совсем уже туго с женихами?), оказалась женщиной веселой и бойкой на язык. Однако едва речь зашла о химкомбинате, она будто замкнулась в себе, отделываясь неопределенными жестами и мимикой, которые должны были, вероятно, продемонстрировать постороннему человеку полное ее непонимание предмета разговора.

Но зато она с удовольствием щебетала с приятным москвичом о Москве и Петербурге, перечисляла отели, бары и казино, где в последнее время побывала, с огромным восторгом живописала Париж, откуда вернулась совсем недавно.