Но это только казалось, что улица пустынна. Нет, прохожих не было, но в сотне метров впереди стояли «Жигули» шестой модели и из-за приспущенного стекла заметно выползала струйка табачного дыма. Правда, не со стороны водителя, а справа. Значит, там уже был пассажир. Жаль, а то можно было бы прокатиться до гостиницы.

Подойдя ближе, Владимир увидел, что в машине двое. И когда он миновал ее, сзади окликнули:

— Эй, парень, не беги, побазлать надо!

Какое-то нехорошее чувство появилось у Поремского. Он обернулся и увидел, как у машины разом открылись обе дверцы и из них выбрались двое верзил — даже странно, что они помещались в этом «Жигуленке». Они неторопливо, словно отходя от длительного сидения в неудобной позе, покряхтывали, расправляя руки чуть в стороны. И собирались они, скорее всего, не базлать, а устроить с ним маленькую разборку. Они ничуть не сомневались в своих возможностях и потому криво улыбались, как улыбаются бандиты, видящие перед собой трясущуюся от страха жертву, которая никуда от них убежать не может. Да и вообще, о чем говорить, если у него только ноги, а у них колеса? Не поймают, так задавят. А улица — широкая, пустая, и бежать ему некуда.

Почувствовав холодок, проскользнувший по спине, Поремский не стал ждать, когда те подойдут совсем близко — их намерения были очевидны.

— Не спится, парни? — крикнул он, останавливаясь и поворачиваясь к ним. — Или сторожите кого?

— Да вот по твою душу, — некрасиво ощерился тот, что был справа — с бритой до блеска круглой головой и пудовыми кулаками, которыми он недвусмысленно постукивал один о другой.

— По мою? — удивился Владимир. — А на хрена я вам сдался?

Ему не хотелось вступать в конфликт. Да и настроение было не драчливое. Он чувствовал в себе поразительную легкость и подумал, что, может, все еще и обойдется.

— А чтоб ты, сука ментовская, по чужой земле не шлялся, усек? Чего тебе в Москве не сидится? Чего ты здесь вынюхиваешь?

— Пустые вопросы! Отдыхайте лучше, рано еще, — скучно ответил Поремский и сделал движение, чтобы повернуться и идти дальше, но его остановил уже наглый, повелительный окрик:

— Не торопись, базар не кончен.

Эти молодцы были действительно уверены, что он никуда от них не денется, а базар — это так, вроде разминки. Нет, просто так разойтись не удастся, придется обострять отношения, решил Владимир.

— И кто ж это вас послал, таких раздолбаев, следить за мной?

— Смотри, сам нарывается, козел! — с удовольствием констатировал лысый. — А у него поджилки трясутся, ага? Боишься, шкура ментовская?

— Не, погоди, — тронул его рукой второй, черноволосый, но одетый тоже в спортивный костюм. — Он, кажется, не понял. Он решил, что мы шутим, Кулек, да? А мы разве шутим?

— Кончайте трепаться, кульки, — поморщился Поремский. — Кто вас послал?

— А тебе это надо? — засмеялся лысый.

— Мне — надо, — твердо сказал Поремский, расставляя ноги на ширину плеч. — Должен ведь я вашему хозяину позвонить, чтоб он за вами «скорую» прислал, как вы считаете? Так кого будить? Юрия Петровича Киреева? Или Федора Алексеевича Шилова?

— Ну, дает! — уже заржал лысый, многозначительно хлопая кулаком в раскрытую свою ладонь. — Смотри, сколько знает! Да как же его после этого живого отпускать?

— Ну, короче, ребятки, вы как знаете, а я вас предупредил. И в воздух стрелять меня не учили.