Если бы не некоторое ослепление момента, Поремский наверняка обратил бы внимание на то, с какой иронией поглядел ему вслед портье. И еще больше его насторожило бы, что портье, проследив, как за молодым человеком задвинулись автоматические стеклянные двери, поднял телефонную трубку и стал что-то объяснять абоненту.

Такси нашлось сразу. На стоянке у гостиницы стояло несколько разномастных машин, водители которых, собравшись в кружок, курили. На вопрос, кто свободен, все, перебивая друг друга, спросили, куда ехать. Владимир ответил — на Портовую. И понял, почему народ тут же уточнил: какой номер дома нужен? Ответил, в начале улицы. И все сразу заскучали. Наконец вызвался один молодой парень. Скоро выяснилось, что нежелание ехать было у большинства водителей вызвано тем обстоятельством, что ночью на обратного пассажира там рассчитывать было практически невозможно, а гонять порожняком в городе, видно, не привыкли.

Парень заломил цену — сто рублей. А Поремский не раздумывая согласился. Водителю ничего не оставалось, как садиться за руль. И всю дорогу, которая оказалась действительно долгой, сумрачно молчал: скорее всего, переживал, что не запросил больше.

Наконец закончился асфальт с его многочисленными выбоинами, и колеса зарокотали по гравию. Фонари не светили — то ли энергию здесь экономили, то ли их вообще не было. Как сейчас жалел Поремский, что у Светланы не было телефона! Ведь он запросто мог притащиться в такую даль и оказаться у запертых дверей. Почему это он вдруг решил, что она с нетерпением ждет его? Закралась даже малодушная мысль — плюнуть на ночную авантюру и вернуться в гостиницу, пока шофер не высадил его — вот уж обрадуется!

Но настойчивость, которую Рюрик иногда называл ослиной, причем не профессиональное умение доводить каждое серьезное дело до логического завершения, а вот такая, бытовая «упертость» пересилила. И когда водитель остановился и спросил, какой номер нужен конкретно, Поремский отдал ему сотенную и вышел, сказав, что дальше найдет сам то, что ему нужно. Машина немедленно развернулась, осветив фарами длинную череду заборов из штакетника, и умчалась. Да, ситуацию глупее, пожалуй, не придумаешь, сказал себе Владимир и отправился вдоль бесконечного забора в поисках любого номера, чтобы с него начать отсчет.

Вопреки сомнениям, он сразу вышел на номер восемь, прибитый к калитке, и понял, что десятый номер — следующий. Нечетные дома стояли на противоположной стороне.

Темное одноэтажное строение, со слабо светящимися окнами, вероятно, и являлось тем домом, который ему требовался. Нет, все-таки еще не совсем стемнело, и Владимир быстро отыскал калитку. Толкнул, затем сунул руку в щель между штакетинами, нащупал задвижку, открыл. По ступенькам поднялся на крыльцо и понял, почему свет такой слабый — в доме смотрели телевизор.

Владимир постучал, и скоро на крыльце вспыхнул такой яркий свет, что он даже зажмурился. Из-за двери раздался мужской голос:

— Кто там? Кого нужно?

— Простите, Светлана здесь живет?

— Светка? — удивился голос. — Слышь, к тебе кто-то!

Дверь распахнулась, и на пороге появилась Светлана. На ней был легкий, явно тесноватый ей халатик, который вызывающе подчеркивал женские формы, и домашние тапочки без задников.

— Вы-ы?! — изумилась она. — Какой сюрприз! — Но по ее глазам было видно, что она его очень даже ждала.

— Еще раз извините, Светлана, — начал оправдываться Поремский, — я ведь утром не спросил вашего отчества.

— Зовите меня просто Светой, я привыкла.