Так эти-то чего снова явились? Неужели проверить, не сбежал ли он?

Со следователем, как понял Юрий Петрович, договориться невозможно — молодой, пупок рвет, чтобы благодарность начальства заслужить. Но странно, что ему помогали местные, из конторы Федора Шилова, которые тоже смотрят злыми волчатами. И эти забыли, кто их кормит, из чьих рук они премии свои получают…

Получается, что его окружают продажные шкуры. Что в ментовке, что у Глухого с его отморозками. Звонил сегодня Федор, рассказал, как оправдывался перед ним Глухой, которому такое погоняло дали свои же за то, что тот глух к любым просьбам и жалобам. Дал он задание двоим своим «быкам» найти и сделать больно одному шустрому важняку, не милиции же этим заниматься! А те и сами жидко обгадились, и всю московскую бригаду насторожили. Им теперь генерал охрану выделил. Шилов оправдывается, что это не так уж плохо, можно без проблем следить за действиями приезжих, да только от этих наблюдений пока никакой видимой пользы. Вот же, явились, и никто об этом не знал…

Новых неприятностей Киреев не ждал, вчера ищейки каждую щель обнюхали и ничего не нашли. А может, есть то, о чем он и сам не знает? Может, все-таки об Игнате что-то пронюхали, хотя тот божился, что все сделал чисто? Ну а всякие разговоры, что кто-то что-то видел, пустяки. Это — не доказательства, а обычная болтовня. Несерьезно.

Киреев именно поэтому сам отпустил Русиева, чтоб он не маячил здесь. А вот если бы Игнат где-то прокололся, засветился, тогда на этот случай всегда имелся в запасе тот же Глухой со своими уголовниками. Игнату знать об этом не следовало. Пока он был нужен, Киреев держал его под рукой. Но если бы появилась необходимость, он ни на секунду не задумался бы дать команду Глухому заставить Игната замолчать навсегда.

Но чего менты снова хотят? Они ж на любую провокацию способны!

Решив смотреть в оба, Юрий Петрович огрызнулся на супругу, которой до всего было дело, ведь она со своим языком могла наплести таких глупостей, что потом век не развяжешься, и отправился в гараж на новый обыск.

— Для удобства при проведении следственных мероприятий, господин Киреев, — неприятным тоном, будто они были незнакомы, начал следователь, — я, с вашего согласия, включаю диктофон, запись которого будет расшифрована и передана вам на подпись.

— Валяйте. — Ему было все равно.

— Чья эта машина? — спросил следователь, показывая на запыленную «девятку», особняком стоящую в гараже.

— Моя разъездная машина.

— Кто ею пользуется?

— Любой, кому требуется выехать в город. По делу, а не на гулянку, разумеется.

— Кто и когда ею пользовался в последний раз?

— Не знаю, может, вчера, может, позавчера. Или неделю назад. Я не слежу, кто и куда на ней перемещается. Лично для меня это не имеет ни малейшего значения.

— А для кого имеет?

— Для того, вероятно, для кого имеет, — насмешливо заметил Киреев. — Не понимаю, вам от меня-то что надо? Я на этой машине вообще не езжу. Возможно, жена кого-нибудь в город, в магазин, посылала.

— Что ж, давайте пригласим вашу супругу, Юлию Георгиевну?

А вот этого совсем не желал Киреев. И он поторопился снять напряжение момента.

— Это что, очень важно, куда ездила машина?

— Неважно, если вы беретесь утверждать, что данное транспортное средство в течение… — Елагин задумчиво посмотрел в потолок, — не покидало гаража в течение двух последних суток.

Киреев взглянул на двоих своих водителей, сидящих в стороне на лавочке, те отрицательно закачали головами.