— Наверное, ты прав. И вот еще что. Попроси своего Старкова поискать двух сбежавших охранников — Алымова и Барышникова. По той же схеме, что Русиева. Выезжать или вылетать под чужими фамилиями они наверняка не стали, по обычаю большинства киллеров — сделали дело и отвалили. Точнее, их могли отправить подальше, когда узнали о приезде нашей группы. Куда — вот это вопрос. Соответственно, придется и по числам проверять. А вот их отпускными документами я прямо с утра пораньше завтра и займусь. В присутствии Медведева. Посмотрю, как он будет чувствовать себя на горячей сковороде. И одновременно проведем обыски в квартирах охранников. У Русиева своего жилья, как выяснил Рюрик, не было, он обретался на вилле, там имел комнату в пристройке для прислуги, но обыск ничего не дал — осторожный, мерзавец. А вот тебя бы, Славка, я попросил о чисто дружеской услуге.

— Валяй! — усмехнулся Грязнов.

— Ребята тебе передадут завтра все наработанные по убийству Трегубовой материалы, а ты сам, лично, займись теми двумя охранниками. Орехова пока трогать не будем, пусть сидит, мучается и созревает помаленьку. Но на Старостенко с Лютиковым можно давить по-черному. Чтоб они насквозь мокрыми были! Все факты против них.

— Ты хочешь, чтоб именно я?

— Им подскажут, кто ты. И если уж Рюрик на них страху нагнал, то что будет, когда за дело примется генерал, представляешь? Зато у тебя, который, в отличие от звёря-следователя, имеет возможность проявить некоторое к ним снисхождение в обмен на признательные показания, ты же ведь все-таки приятель генерала Шилова, и это теперь многим тут известно, будут основания «лепить» им не убийство, а, например, соучастие. Либо пособничество. Пусть прочувствуют разницу.

— Это мы можем! — засмеялся Вячеслав. — Да, тут что-то есть, старина… Я — за! А ты, кстати, не хочешь с нами поужинать?

— Я буду лишний в вашей компании, Славка, а уж вы как-нибудь, с глазу на глаз, я уверен, сумеете договориться.

4

Столик у них был отдельный, в углу, под натуральной пальмой. Провел их к нему сам мэтр — благообразный армянин. Предложил меню, зажег традиционные свечи. Фирма!

Заказывал, как знаток местной кухни, Федор Шилов — полностью доверился его вкусу Грязнов. Попросил только что-нибудь рыбное для себя.

По этому поводу пошли шутки, потом перекинулись на рыбалку, и, вообще, большую часть ужина они провели, пересказывая друг другу разные байки, соленые анекдоты и сплетни высшего министерского и правительственного уровня. Весело прошел ужин, исключительно по-дружески. Шилов чувствовал непринужденную откровенность Грязнова и тихо радовался про себя.

А когда стрелка часов перевалила за одиннадцать, когда выпито и съедено было уже достаточно, а о десерте и не помышляли, Вячеслав захотел вдруг поделиться с Федором некоторыми своими соображениями относительно вяло текущего, по его мнению, расследования.

Самое время, подумал Шилов, который, собственно, и затеял этот ужин, по большому счету, ради этого разговора.

— Федя, — сказал Грязнов, глядя в глаза сидящему напротив генералу с нарочитой проникновенностью хорошо принявшего на грудь человека, — ты ведь понимаешь, что при всем моем глубоком к тебе уважении есть вещи, о которых я просто обязан молчать, ибо являюсь не руководителем бригады, а всего лишь Саниным помощником, хотя и утвержденным самим министром. Понимаешь? Без его разрешения я могу высказывать только свои личные соображения.