Вероятно, позже они где-то подхватили Русиева и отправились на виллу докладывать об исполнении, не преминув при этом заглянуть в продуктовый пакет покойной. Конфеты и апельсины им, очевидно, пришлись по вкусу. Кошелек оказался почти новым, с множеством отделений, такие и на рынке дорого стоят, зачем же выбрасывать? Тем более что они наверняка были уверены в собственной неуязвимости.

Что касается зеленого краснодарского чая, то эту продукцию можно обнаружить в любом доме, да и отпечатков с пачки не снимешь, зато на стеклянной банке кофе «Гранд» наверняка остались следы пальцев и продавщицы, и Трегубовой, и кого-то из участников преступления. Вот ее поиском и надо заняться. И с утра, теперь уже поздно, учинить обыск в квартирах, где проживают эти трое преступников.

Отправив отдыхать и Елагина, но подключив к нему в помощь на завтра Володю Яковлева — с согласия Грязнова, разумеется, Александр Борисович вернулся к собственным заботам. Попутно вспомнил, что без дела на завтра осталась Галя Романова, но Вячеслав Иванович попросил ее помочь сестре покойной Трегубовой с организацией похорон — городские власти по этому поводу словно воды в рот набрали. Вот такое у нас к людям отношение…

Итак, вернулись к магнитофонной записи.

Лично Грязнова озаботило упоминание того факта, что борьба за обладание химическим комбинатом была уже не по слухам, а вполне конкретно санкционирована известным московским бизнесменом Николаем Асташкиным. Правда, окончательное подтверждение этому может дать юрист, работавший с Анастасией Камшаловой. Тот, который свел ее поначалу с Юрием Киреевым, а затем переметнулся на сторону его дяди — Семена Киреева. Что ж, подобные ситуации случаются, но, надо понимать, не часто, и продиктованы они только одним фактором — размером гонорара. И если дядя предложил за пакет акций предприятия в полтора раза больше, чем племянник, значит, над ним стоял куда более могущественный поручитель, нежели над Юрием Киреевым. Во всяком случае, такое предположение вполне может иметь место.

Но если теперь положить в основу конфликта борьбу двух олигархов, один из которых, можно сказать, известен, а назвать имя другого, в конечном счете дело техники, то какое отношение к такому переделу имеют все те. убийства, которые произошли в крае за последние две недели? Они-то чем вызваны? Олигархам такого уровня, какими бы они сами, впрочем, ни являлись по характеру, нет резона связывать свои приобретения с кровавыми событиями. И уж того же Асташкина, известного угольного магната, ни у кого язык не повернулся бы наградить званием убийцы. Так что пока факты не стыкуются.

Выслушав аргументы Вячеслава Ивановича, Турецкий предложил свой вариант развития событий — условный, естественно, ибо каждое соображение будет нуждаться в твердой доказательной базе, которой пока нет и в помине.

— Нет, ну кое-что все-таки уже есть! — возразил Грязнов.

— Есть, Слава, но это «кое-что» касается исключительно исполнителей, а не заказчиков. И если относительно первых у нас имеются некоторые доказательства, то по поводу вторых — ничего, пока только одни предположения. А тут возникает еще и третий, высший уровень. А для выхода на него незачем сидеть здесь, надо возвращаться в Москву. Это в том случае, если и такая версия может подтвердиться.

— Ехать не надо, Саня. Давай созвонимся с Витей Солониным. Если он закончил срочные дела, может, в порядке помощи займется олигархами. Для начала хотя бы Асташкиным.