— И твои мозги заработали в определенном направлении? Наверное, увидев меня, ты решила, что это сказочное везение. Теперь тебе оставалось постепенно, не форсируя событий, окрутить меня. Ты не стала с ходу шантажировать меня ребенком, ты очень умело все подстроила…

— Ребенка зовут Энни. — Селин всегда бесило, что Дэн называл девочку не иначе как «ребенок», и вот теперь его брат так же ее называет. — К твоему сведению, я меньше всего думала о том, чтобы получить деньги от твоего брата или от кого-либо из вашей семейки!

Селин вскочила и подлетела к Рене словно рыжая фурия. Теперь ноги отлично ее слушались.

— Думаешь, я в это поверю?

Рене скривил губы в саркастической усмешке, и Селин ударила его наотмашь по щеке, так что голова Рене дернулась в сторону. Она сама была удивлена своим поступком. В следующую секунду Рене схватил ее запястья, и Селин еле удержалась на ногах, чуть не застонав от боли.

— Почему бы тебе не признать, что ты действовала вполне осознанно? Черт возьми, ты приняла мое предложение, чтобы расположить меня к себе и в подходящий момент открыть свой «маленький» секрет!

Темные глаза Рене горели таким яростным огнем, что Селин в страхе отпрянула. Она впервые осознала: этот человек ни перед чем не остановится.

Как будто читая ее мысли, Рене с силой тряхнул Селин за плечи и с угрозой предупредил:

— Учти, дорогуша, я совсем из другого теста, чем мой брат. Ты играешь с огнем, а он больно обжигает. Ты хоть понимаешь, что я могу с тобой сделать? Я могу затаскать тебя по судам и добиться частичной опеки над моей… над ребенком своего брата. Я вообще могу отобрать у тебя дочь. Деньги многое значат, и Энни может стать наследницей очень большого состояния.

Селин побледнела.

— Ты не… с-сделаешь этого…

Рене несколько секунд смотрел в ее испуганные глаза, потом с отвращением разжал пальцы, словно держал склизкую лягушку. Селин отступила на несколько шагов, не спуская с него пытливого взгляда, силясь понять, действительно ли он готов выполнить свою угрозу. Нет, суд не пойдет на это, успокаивала себя Селин, хотя намек на могущество золотого тельца не шел у нее из головы и заставлял волноваться.

— Почему нет? — Рене пожал плечами и потер щеку, пылавшую после удара.

Селин даже испугалась, что вполне могла вышибить у него несколько зубов. Если это так, то, надо отдать Рене должное, он умело скрывает боль…

— Энни составляет смысл моей жизни, — прошептала Селин. — Если ты попытаешься отобрать ее у меня…

Ее голос задрожал, и она вдруг разразилась слезами. Селин громко рыдала, словно стараясь выплакать всю горечь последних лет, начиная со смерти матери.

— Ради Бога, не надо, — пробормотал ошарашенный Рене. Как и большинство мужчин, он не выносил женских слез. — Я не собираюсь отнимать у тебя ребенка, я только припугнул тебя. — Он сунул Селин свой платок, и она благодарно прижала его к глазам. — Как ты думаешь, что я почувствовал, увидев девочку?! — вскричал Рене, в волнении вышагивая по комнате. — Только я начал радоваться, что нашел наконец отличную секретаршу, как вдруг оказывается, что она мать моей племянницы! И ты слезами пытаешься уверить меня, что за всем этим не стояло никакого умысла?

Селин подняла на него опухшие глаза.

— Нет.

— Нет? Это все, что ты можешь мне сказать? Ты ждешь, что я поверю тебе на слово, сочтя все простым совпадением? Не слишком ли много этих совпадений?

Рене остановился перед Селин и впился в нее испытующим взглядом. Селин не выдержала и отвела глаза.

— Все действительно оказалось случайным совпадением.