— Не беспокойтесь, моя дорогая, я слишком уважаю вас, чтобы поверить, что вы и в самом деле хотите влюбиться, прежде чем выйти замуж. Любовь — удел глупеньких, молоденьких, только что оперившихся девочек. Зрелая разумная женщина вроде вас не должна забивать себе голову подобной чепухой.

Прюденс была уже вне себя от волнения.

— Да, я знаю, но дело в том, Себастиан…

— В конце концов, доказательств существования любви еще меньше, чем привидений.

— Я бы так не сказала, милорд, — искренне возразила Прюденс. — Любовь была движущей силой многих исторических событий. Люди идут на преступление ради любви. Иногда гибнут из-за нее. И уже это достаточное доказательство, что любовь существует.

— Что за вздор! Движущей силой, о которой вы говорите, является страсть. Или, если уж называть вещи своими именами, похоть. — Себастиан легко провел пальцем по ее губам.

Прюденс совсем пала духом:

— Вы хотя бы чуточку привязаны ко мне, Себастиан?

— Конечно, — грубо сказал он. — О чем речь?

— Правда? — Привязанность, конечно, не любовь, но может ею стать, подбодрила она себя.

— А вы? — небрежно спросил он. — Я вам нравлюсь? Я сам, а не мое хобби?

— Да, — ответила Прюденс. — Конечно. Вы мне очень нравитесь, Себастиан.

— И вы мне. Чего еще желать? Мы два одинаково мыслящих человека со схожими интеллектуальными интересами и темпераментом. Мы прекрасно поладим. Итак, обещайте, что выйдете за меня замуж, как только я улажу кое-какие формальности.

— А куда спешить? Может, подождем немного и дадим нашей обоюдной привязанности немного окрепнуть? — робко спросила Прюденс.

— По-моему, нам не стоит впустую тратить время, да еще и с риском попасть в неудобное положение.

— Неудобное положение? Что это значит?

— Право, Прюденс, где же ваша хваленая сообразительность? После того, что сейчас произошло между нами, вы ведь можете забеременеть.

Прюденс, пораженная, уставилась на него:

— Боже милостивый! Об этом я не подумала.

— А я подумал, уж будьте уверены, — бесстрастно заметил Себастиан. — Поскольку меня слишком часто называли бастардом, я совсем не хочу, чтобы так величали моего сына или дочь, — Конечно же, нет, я вас прекрасно понимаю. — И она действительно понимала.

Холодная гордость и высокомерие Себастиана вынудили его бросить в лицо своей семье и обществу то, что он законнорожденный. И та же высокомерная гордость не позволит допустить, чтобы его собственного ребенка называли бастардом.

Себастиан взглянул на Прюденс из-под опущенных ресниц:

— Ну что, Денси? Заключим еще одну сделку? Вы выйдете за меня замуж?

Прюденс глубоко вздохнула, отбросив последние сомнения и нерешительность. Риск, на который она решилась отважиться, стоит того, уверяла она себя. Она выйдет замуж за любимого человека.

— Я выйду за вас замуж, Себастиан.

В глазах его мелькнуло что-то похожее на облегчение. Но в голосе, уже как обычно холодном, сквозили веселые нотки.

— Замечательное, логичное, мудрое решение, моя милая. Впрочем, другого я от вас и не ожидал.

— Конечно, — пробормотала Прюденс, но внутри у нее что-то оборвалось.

Какое-то недоброе предчувствие охватило ее. Она понимала, что в случае ошибки, если Себастиан испытывает к ней совсем другие чувства, она отдает свое будущее и, похоже, душу на милость Падшему Ангелу.

— Ну, Эйнджелстоун, как семейная жизнь?

Себастиан оторвал глаза от «Морнинг пост», которую внимательно читал, и одарил Гаррика недобрым взглядом.