— За последние несколько дней я довольно много узнал о женах, — сказал он. — Например, то, что даже наиболее умные из них не всегда руководствуются логикой.

Гаррик поставил чашку с кофе на стол и усмехнулся:

— Что, уже цапаешься с женой? Стыдно, Эйнджелстоун! На этой стадии семейной жизни тебе следовало бы показать себя леди Эйнджелстоун с самой лучшей стороны. Еще будет время дать ей понять, какой ты есть на самом деле.

Себастиан тихо выругался, вспомнив маленькую, но пылкую сценку, которая произошла сегодняшним утром, когда он сообщил за завтраком, что собирается обследовать различные табачные лавки.

Флауэрс подал им чай и оставил одних…

Прекрасные глаза Прюденс засияли за стеклышками очков.

— Вы хотите разыскать человека, для которого по заказу был смешан табак из найденной вами табакерки?

— Да. — Себастиан впился зубами в аппетитную сосиску. — Теперь, когда мы утрясли дело со свадьбой и вы переехали ко мне, кажется, мы сможем наконец продолжить наше расследование.

Глаза ее потемнели.

— Бедный Себастиан, — пробормотала она. — Вы ведь и представить себе не могли, какой переполох вызовет наша свадьба, правда? Наверное, рассчитывали — помещу объявление в газеты, и делу конец.

— Верно. Свадебная церемония, как выяснилось, сопровождается такой суетой, которая мне вовсе не по душе, — согласился он. — К счастью, худшее уже позади.

С тех пор как они вернулись в Лондон, не было ни дня покоя, раздраженно подумал Себастиан. Он твердо намеревался провести большую часть свободного времени в постели со своей молодой женой. Но не тут-то было. Светское общество имело насчет их медового месяца свои намерения. К своему негодованию, Себастиан обнаружил, что свадьбы — даже самые что ни на есть скромные — становятся объектом сверхпристального внимания окружающих.

В то утро, когда должно было состояться венчание, Эстер радостным голосом напомнила ему, что это событие наверняка произведет в высшем свете сенсацию. И она не ошиблась. В дом Себастиана началось паломничество посетителей. Каждое утро поступали все новые визитные карточки и приглашения. Им не было конца. Присутствие лорда и леди Эйнджелстоун требовалось на каждом вечере, на каждом балу.

Себастиан попытался оставить без внимания и посетителей, и приглашения, но Прюденс решительно воспротивилась этому. Его дурные манеры и так уже всем хорошо известны, объяснила она. Так что она не потерпит, чтобы о нем думали еще хуже, чем он есть, из-за его глупого нежелания нанести несколько визитов вежливости.

— Получается, вы сожалеете о нашей женитьбе? — подозрительно ровным голосом спросила его Прюденс с другого конца стола, когда они сидели за завтраком.

— Что за дурацкий вопрос! Конечно, нет. Мы прекрасно подходим друг другу, я уже тысячу раз объяснял вам это. — Он осторожно взглянул на нее, недоумевая, почему ей пришло в голову спрашивать об этом. Мысль, что она может раскаиваться в поспешном замужестве, заставила его опять ощутить внутри холодок.

Он не понимал, как она может сомневаться, что они вместе составляют одно целое. Она смотрелась за этим обеденным столом так, будто всегда здесь сидела. Ласковые лучи утреннего солнца струились в окно, расположенное у нее за спиной, отчего волосы казались цвета теплого меда, точь-в-точь такого, который золотится в маленьком горшочке рядом с блюдом с тостами. Себастиана охватило желание, как только он вспомнил о ее волосах, разметавшихся по белоснежной подушке утром в его спальне.

— Я отправлюсь с вами по табачным лавкам, — заявила Прюденс.

— Нет. — Себастиан наколол на вилку еще кусочек сосиски. — Я сегодня собираюсь обойти их как можно больше, а сколько — одному Богу известно.