Мотор, чувствуя мое настроение, завелся сразу, и я поехал. Маршрут мой был коротким — можно было воспользоваться метро. Но я уже был за рулем, а коней на переправе не меняют. Доедем так.

Центр города сегодня был тих и спокоен: ни тебе пикетов, ни демонстраций, да и обычных «пробок», возникающих нипочему, мне не попалось. Я ехал и думал. Мысли мои были длинными, путаными, крутились они вокруг одних и тех же фактов, но мне все никак не удавалось преодолеть путаницу и связать факты воедино.

Итак, «добрым людям», черт бы их побрал, нужен Лебедев.

Лебедев работал с Курчатовым.

Курчатов возглавлял Атомный проект.

Но дальше-то, дальше что? Проект тот давно быльем порос. Курчатов уже в могиле тридцать с лишним лет. Сталина, Берии, Хрущева вместе с его партийным окружением — тоже нет. Что же нужно «добрым людям»? Старые кости?

Возможно, ответ мне мог бы дать один человек. Валентин Лебедев.

Но чтобы получить ответ, надо хотя бы сформулировать вопрос…

Я припарковал «жигуль» в неположенном месте недалеко от Пашкова дома и извилистым путем пробрался в читальный зал для научных работников, — самый неудобный, неопрятный из-за постоянного непрекращающегося ремонта. Из-за того же ремонта библиотека сократила число счастливцев, допущенных к ее фондам, но я-то знал: меня обслужат вне очереди. С тех пор как Ленинка приобрела новую аббревиатуру и превратилась в РГБ, я стал считать ее ведомством, созвучным нашему. А где созвучие — там и родство.

Самое любопытное, что к аргументам моим прислушались, и я, показав минбезовское удостоверение, сразу получил то, что хотел. Стопу книг, посвященных жизни и творчеству И. В. Курчатова.

— Только поаккуратнее, — предупредила востроносая библиотекарша, косясь на высокую горку томов.

— Ну что вы, — галантно проговорил я и тут же чуть не уронил верхнюю книжицу, которая спланировала на стойку, прямо под востренький носик библиотекарши.

Спланировав, книга раскрылась на середине, и я с ходу обнаружил явное нарушение библиотечных правил.

— Имейте в виду, — быстро проговорил я. — Подчеркивания — не моя вина, это уже кто-то постарался до меня…

Тут до меня дошло, что за фразу подчеркнул неизвестный мне читатель. «За все время существования Атомного проекта сам Сталин только раз вмешался в дела Берии…» Слова «только раз вмешался» были подчеркнуты дважды, а рядом красовалось сразу два жирных восклицательных знака. Я жадно проглядел остальной текст на странице, надеясь узнать о подробностях вмешательства. Но подробностей не было. Не было в принципе. То ли автора книжки эта тема не заинтересовала, то ли он просто ничего об этом эпизоде не знал.

— Безобразие, — согласилась со мною библиотекарша. — Хорошо, что вы заметили. А с виду такая приятная, интеллигентная девочка…

— Какая девочка? — я чуть не выронил и остальные книжки.

— Не помню точно, как ее фамилия, — слегка удивилась моему внезапному любопытству дама из-за библиотечной стойки. — Но, если хотите, я сейчас отыщу ее формуляр… Вот, пожалуйста. — Через десяток секунд библиотекарша уже протягивала мне светло-коричневую карточку, почти всю исписанную. — Когда она в следующий раз придет, то заплатит штраф.

— Не придет, — пробормотал я.

Формуляр принадлежал сотруднице газеты «Московский листок» Марии Бурмистровой.

РЕТРОСПЕКТИВА-9

6 августа 1970 года Подмосковье

Никита Сергеевич пил на веранде чаек с абрикосовым вареньем, когда это произошло.