|
Кажется, Горбачев и Соломенцев. Два Михаила Сергеевича, а он, Черненко, выходит, оказался между ними. «Надо загадать желание, есть такая примета, — пришло в голову Константину Устиновичу. — Только какое же у меня желание? Леонид Ильич, человек широкой души, на моем месте наверняка пожелал бы счастья для всех, даром, каждому по потребностям… И чтобы никто не ушел обиженным. А вот я, чего я хочу? Чтобы в окошко можно было видеть площадь? Чтобы убрали на хрен солдафона Федорчука? Чтобы мне хоть кто-нибудь подсказал, что там дальше в этом сволочном стишке, который пристал, как зараза. А из нашего окна… А из нашего… Тьфу!»
Тем временем Андропов легонько постучал по столу, призывая присутствующих к порядку, так что от последнего «Правильно!», запоздало выдавленного кем-то сзади (кажется, Демичевым), уцелел только первый слог. — Пожалуйста, товарищ Федорчук, — холодно проговорил Андропов. — Сообщите нам все факты, которыми вы в настоящий момент располагаете. Ну же, мы ждем! Константин Устинович с радостью увидел, как побагровевший Федорчук вскочил со своего стула, словно бы подброшенный вверх крепким пинком под зад, и, держа в руках веер мятых листков, испуганно зачастил: — Сегодня в 17.05 в Приемную ЦК КПСС позвонил неизвестный и стал угрожать терактом, если, как он выразился, руководство партии и правительства «не прекратит в стране этот бардак». Вверенный мне Комитет государственной безопасности, его Пятое и Девятое управления сейчас пытаются установить личность звонившего. В связи с чрезвычайными обстоятельствами к поискам подключены войска специализированного назначения в составе Первого Главного Управления, а именно группа «Б», группа «Каскад» и группа «Зенит». На восемнадцать часов тридцать минут новыми данными по этому делу мы, к сожалению, не располагаем. Секунд на двадцать воцарилась тишина, а затем чей-то голос из угла (кажется, Катушева) осторожно поинтересовался: — «Каскад» — это те парни, которые дворец Амина брали? — Так точно, — покорно отрапортовал Федорчук. После этих слов в кабинете возник легкий шумок. Андропову вновь пришлось сердито постучать по крышке стола. — Не отвлекайтесь, товарищи, — чуть повысив голос, произнес он, бросая не самый теплый взгляд на задавшего неуместный вопрос. — Председателю Комитета госбезопасности лучше знать, какие подразделения подключать к этому делу. Если нужен «Каскад» — значит, так тому и быть. Правильно, товарищ Федорчук? — Так точно, — деревянным голосом ответил багровый председатель КГБ. Он машинально то сминал, то аккуратно расправлял злополучные листки бумаги, которые держал в руках. Со стороны можно было подумать, что Федорчуку не терпится в туалет. — Мне кажется, товарищи, — сурово заметил Андропов, укоризненно поглядывая в угол, куда забился, кажется, Катушев, — что не все из присутствующих осознают серьезность угрозы. Я попросил бы товарища Федорчука разъяснить одно из слов, упомянутое в его сообщении о телефонном звонке в Приемную ЦК… Председатель КГБ растерянно посмотрел на Андропова, расправил один из нервно смятых листков и сказал: — Вы имеете в виду слово «бардак», Юрий Владимирович? Сотрудники нашего Аналитического управления провели, — Федорчук тревожно приник к бумажке и затем продолжил, — контент-анализ и предполагают, что в «бардак» неустановленный террорист мог вложить три разных значения. Во-первых, он мог иметь в виду… В дальнем конце кабинета кто-то не выдержал и полузадушенно хихикнул. Кажется, Пономарев. Федорчук немедленно сбился и принялся судорожно шарить глазами по спасительной бумажке, отыскивая нужную строчку. |
