Не желая устраивать сцену на улице, Джули поспешно забралась в автомобиль, где было так уютно и тепло, Мануэль захлопнул дверцу, сел за руль, и машина тронулась с места, урча, как насытившаяся пантера.

Когда они свернули на главную улицу, Джули украдкой взглянула на Мануэля и убедилась с каким-то безнадежным чувством обреченности, что он не изменился, но сделался еще притягательнее, чем прежде. Ожидая у светофора зеленый свет, он коротко посмотрел на Джули и спросил:

— Как ты поживаешь?

— Прекрасно, — ответила она, рассматривая свои ногти. — А вы?

Мануэль только пожал плечами, но ничего не сказал, и ей захотелось ударить его. Как он осмеливается так спокойно разговаривать с ней, зная, что она должна была видеть его вчера с той молодой женщиной! Джули посмотрела сквозь стекло и вдруг поняла, что позволяет ему без всякого протеста везти себя неизвестно куда.

— Куда вы меня везете? — спросила она тихо.

— Домой, куда же еще, — небрежно бросил Мануэль. — Хотел избавить тебя от поездки в автобусе в непогоду. Скажи мне, как вы выносите подобный ужасный климат? Что касается меня, то я люблю солнце, море, люблю плавать в теплой воде.

— Мы все это любим, — сухо заметила Джули. — Дальше не надо…

Они доехали до Фокнер-роуд.

— А какой номер дома?

— Сорок седьмой. Но, пожалуйста, мне не хотелось бы, чтобы нас видели здесь на улице, пойдут лишь ненужные разговоры, а если вас еще и узнают… — Джули недоговорила.

— Едва ли это возможно в такой ненастный вечер, — отозвался невозмутимо Мануэль и, плавно подкатив к ее калитке, остановил машину.

— Благодарю вас, сеньор, — слегка наклонила голову Джули и приготовилась выйти, но Мануэль остановил ее, ухватив жесткими пальцами за руку.

— Разве ты не рада видеть меня? — спросил он шутливо.

— По правде говоря, нет, — ответила Джули, прямо посмотрев ему в лицо.

— Почему же?

— По вполне понятной причине. Нам нечего сказать друг другу.

— Неужели?

— Да.

Джули откинула назад волосы, падавшие ей на глаза. На них сверкали капельки растаявших снежинок, и она не подозревала насколько была в этот момент восхитительна.

— Ну, тогда уходи, — проговорил Мануэль, откидываясь на спинку сиденья.

Джули буквально пришла в ярость. Всегда у них кончалось таким образом, что она чувствовала себя виноватой. Теперь у него ничего не выйдет! Джули резко повернулась к Мануэлю.

— Не воображайте, что я хотя бы на секунду поверила вашим россказням! — вскричала она в сердцах. — Мне отлично известно; вы отвезли меня домой по той простой причине, что не могли пригласить к себе на квартиру, где у вас уже есть женщина!

Мануэль с удивлением уставился на нее, едва видимая при тусклом освещении краска медленно проступила на щеках.

— Наконец-то, — крикнула рассерженная Джули с оттенком торжества. — Наконец-то я проняла вас! Извините, сеньор, но даже у меня есть серое вещество, хотя, быть может, и не столь изобретательное, как у вас!

С этими словами Джули выскочила из машины, громко хлопнув дверцей. Она не заметила его движения, но когда выпрямилась, он стоял рядом, желто-зеленые глаза сверкали; ее собственное возмущение выглядело в сравнении с ним весьма жалким.

Джули повернулась и хотела прошмыгнуть за ограду, но между ней и калиткой возвышался кипевший от гнева Мануэль.

— Пропустите меня! — потребовала возмущенная Джули, чувствуя подступающие к горлу слезы.