Почти сразу же дверь распахнулась, и она оказалась лицом к лицу не с Мануэлем Кортесом, а с тем прекрасным созданием, которое его сопровождало в лондонском аэропорту. Девушка стояла, пристально рассматривая Джули. С близкого расстояния она казалась еще красивее; черные как вороново крыло волосы, гладкая нежная кожа, пышные формы, которые подчеркивало тесно облегавшее фигуру платье. В свои шестнадцать лет она выглядела на удивление взрослой.

— Слушаю вас, — произнесла девушка. — Швейцар передал, что вы хотели бы видеть моего отца. Могу ли я чем-нибудь вам помочь? Я — Пилар Кортес.

Джули с трудом проглотила застрявший в горле комок.

— Ваш… ваш отец дома?

— Нет, он в городе. В чем дело?

Ее манеры были еще немного детские, но в устремленных на Джули глазах светились неутолимая жажда чего-то и преднамеренный вызов.

— Когда он вернется? — спросила Джули, судорожно сцепив пальцы рук.

— Скоро. Уже прошло то время, когда он пообещал быть дома, но отец сейчас с Долорес Арриверой, а в ее обществе он забывает о времени.

— Понимаю, — произнесла Джули, делая шаг назад. — Спасибо, сеньорита.

— Но подождите. Не хотите ли войти и подождать его?

— Спасибо, но нет необходимости, — покачала головой Джули. — Ничего срочного. До свидания, сеньорита.

— А как я должна сказать, кто приходил?

— Не важно — кто, — ответила Джули, поспешно входя в лифт, который плавно заскользил вниз, причем быстрее, чем поднимался. В вестибюле Джули задержал разгневанный швейцар.

— Сеньорита рассердилась? — спросил он холодно и резко. — Как вы осмелились врываться в дом без разрешения?

— Извините, пожалуйста. Я подумала… Ах, какое это имеет значение? — Джули тряхнула головой. — Я же извинилась. Чего вам еще нужно?

— Да немало. Например, потрудитесь сообщить ваши имя и фамилию. И домашний адрес. Я поставлю в известность о случившемся мистера Кортеса, когда он вернется.

Джули вздрогнула от холодного порыва ветра: кто-то вошел в вестибюль с улицы.

— О чем вы намереваетесь поставить меня в известность… Джули!

Это был Мануэль.

Джули смотрела на него, словно загипнотизированная. Швейцар выглядел сильно сконфуженным.

— Вам знакома эта молодая дама, сэр?

— Безусловно, — заявил Мануэль, жестом останавливая швейцара. — Потом, Кертис, потом.

Как отметила Джули, голос Мануэля звучал равнодушно. Учтиво, но равнодушно.

— Почему ты здесь, Джули?

— Я… я… О Мануэль не могли бы мы где-нибудь поговорить? Пожалуйста!

— В квартире Пилар, — пробормотал он, размышляя.

— Знаю. Только что виделась с ней.

— Неужели? — Мануэль внимательно посмотрел на Джули. — Только разве в машине. Там холодно, но по крайней мере, мы будем одни.

— Хорошо.

В машине было действительно холодно, но Мануэль завел мотор и сказал:

— Мы сейчас куда-нибудь поедем и по дороге согреемся.

Они выехали на Эджуэр-роуд и двинулись в сторону Станмора, а когда печка заработала в полную силу, в машине сделалось тепло и уютно.

— О'кей, давай выкладывай! — скомандовал Мануэль, останавливая «феррари».

Джули вздохнула и робко взглянула на него.

— Я… я знаю: это звучит нелепо, но я должна попросить у вас прощения.

— Нет необходимости.

— Напротив, очень нужно.