– Может быть, шерифу удастся расправиться с преступниками в городе?

– Преступники есть не только в Тумстоуне, миссис Лэсей, – сказал Бихэн. – Хотя я допускаю, что именно городские разбойники знали о ценном грузе.

– Значит, у них есть осведомители… Извините меня, джентльмены, пастор пришел ко мне по делу… Вы уже покидаете нас?

Мужчины, к радости Коула, надели шляпы и стали прощаться. Он встал, исподтишка глядя на шерифа, который направлялся к выходу.

– Приглашаю вас посетить церковь, – произнес Коул и подумал, что сам толкает себя на съедение львам.

– С удовольствием, – пробормотал Уильяме.

Шериф остановился, насмешливо оглядывая Коула, пожал плечами и пробурчал:

– Я не люблю ходить в церковь.

Когда за ними закрылась дверь, Коул с облегчением снова уселся на свое место. Одна опасность миновала, но рядом – женщина, взгляды и тонкая улыбка которой заставляли предполагать, что ей известно о Коуле гораздо больше, нежели он считал. «Откуда?» – терялся в догадках Коул и решил начать атаку первым.

– Итак, миссис Лэсей, – проговорил он, положив ногу на ногу, и непринужденно откинулся на стуле, – мы снова встретились.

– Вы запомнили меня в поездке?

– Конечно.

Тилли занялась часами, которые висели у нее на длинной цепочке.

– Рада слышать. Мне казалось, что вас больше заинтересовала другая женщина в экипаже. Я считала, что вы меня вовсе не заметили.

– Я сразу бы вспомнил вас, если бы письмо было подписано.

– А… это… – рассмеялась Тилли. – Боялась, что вы не придете, когда увидите, от кого письмо.

– Пастор всегда готов оказать моральную поддержку, – сказал Коул с достоинством и вынул Библию, которую прихватил с собой на всякий случай. – Вы хотите помолиться?

– Молиться? Боже мой, нет, конечно. Знаете, у меня на сердце – тяжелый груз. Вы назовете это грехом…

Тилли говорила вызывающе и повернулась к Коулу лицом. «Ей около сорока, – подумал Коул. – Но чертовски хорошо выглядит». Он привычно оценивал ее: хорошая осанка, высокая, соблазнительная грудь… Коул отогнал ненужные мысли, продолжая ее разглядывать. На этот раз она не была накрашена – красивые глаза, приятное лицо, которое, однако, слегка портили тонкие морщинки в уголках губ, придавая унылое выражение. Томные глаза Тилли призывно блестели, когда она говорила даже о самых обычных вещах. Коул неожиданно сообразил, что она его соблазняет.

– Вы упомянули о грехе, – пробормотал Коул и отвел взгляд.

– Да. В моей пропитой жизни. О преподобный Стори! Если бы вы зла ли, какое сожаление охватывает меня… – Она закрыла глаза и выгнулась на стуле, демонстрируя шикарный бюст. – У меня не было выбора… что я могла… одна… беспомощная… беззащитная.

Тилли драматически поднесла руку ко лбу. «Сейчас заплачет, – подумал Коул, – и, несомненно, будет ждать моего утешения». Он удобнее устроился на стуле.

– В прошлой жизни, – подсказал Коул, – вы сказали, в прошлой жизни…

– Да, давно прошедшей. Видите ли, в юности я стала жертвой мужчин. Они использовали меня и вышвырнули. Я ждала любви, но ее не было.

Тилли смотрела на него из-под полуопущенных ресниц.