– Не говори никому, ладно? – попросила она.

– Договорились, – кивнула огнешёлковая. – Обращайтесь, если что.

– Если что? – фыркнула Снежна и развернулась, не ожидая ответа.

Устроившись на широком валуне под тенистым деревом, она углубилась в размышления. Солдаты охраны обступили её на почтительном расстоянии, один из них принёс рыбы на завтрак, и Снежна даже не забыла поблагодарить его. Хотя бы один благородный поступок, достойный лучшей из королев, подумала она.

Остальные зачарованные украшения, браслеты скрытности и тиару силы, удалось снять без всяких трудностей, и ничего необычного не произошло.

Снежна всегда думала, что творения ледяных дракомантов – это непременно что-то полезное и выдающееся, как и положено величайшему из драконьих племён. Такое неприятное заклятие больше пристало какому-нибудь ночному!

С другой стороны, ну какой особенный вред от этого кольца? Рысь сама виновата, что переживает из-за ерунды. Во всяком случае, чувствовала Снежна себя прекрасно, даже лучше, чем обычно – хотя, возможно, лишь потому, что давно не видела самодовольной, надменной гримасы тётушки Тундры.

Если на кольце и есть тайное заклятие, то не очень серьёзное: здоровья не лишает и в другого дракона не превращает – ха, пусть только попробует, королева Снежна всегда останется собой! Впустить в королевство подозрительных чужаков оно тоже не заставило. Всё нормально, всё как всегда.

Печаль от дурного сна понемногу уходила. Со своего валуна Снежна могла незаметно наблюдать за Аталой. Шелкопрядка с сапфировыми пятнами на крыльях освободилась от браслета, перекусила горстью фиников, смеясь над листокрылом, которого пойманный краб ущипнул за нос, поспала немного, а потом уселась на песок, устремив взгляд на морской горизонт. Должно быть, вновь переживала за оставленную в Пантале семью. Жаль её, конечно.

А собственно, с какой стати? Королева решительно встряхнулась. Кто такая эта Атала, чтобы её жалеть? Чужачка, да и всё тут!

Дурацкий сон! Да пускай хоть и видение, всё равно.

Перед самым закатом из рощи за спиной послышался шорох кустов и топанье драконьих лап. Обернувшись, королева разглядела среди пальмовых стволов листокрылую, ту самую, что всё хмурилась, собиравшую в мешок упавшие кокосы. За ней шла ещё одна зелёная, но с розовыми прожилками крыльев и такими же полосками вдоль рогов.

– Вчера только прилетели, – лениво убеждала она, – почему ты такая дикая, хуже голодной пантеры? Хотели добраться и добрались, вот и хорошо.

– Мы не прохлаждаться сюда летели, Непентес! – горячо возразила первая. – У нас совсем другие планы. Я не собираюсь так просто отдавать на растерзание свою родину и всех драконов, кто не смог улететь!

Непентес расслабленно пожала крыльями.

– Неужто тебе так жаль терять Крапиву, Белладонну и толпу убогих шелкопрядов? По мне, так всё к лучшему, они не смогут нас больше раздражать, и никакая Белладонна – учить тебя жизни.

– Там осталась королева Секвойя, – свирепо оскалилась хмурая, – а с ней половина тех, с кем мы росли. Наш родной дом захватило злобное чудовище, а мы… Кстати, те самые убогие шелкопряды немало рисковали, чтобы нам помочь!

– Да не волнуйся ты так, – протянула Непентес. – Я только хочу сказать, что здесь куда лучше, чем в наших джунглях, полных хищных растений, или в ульях, набитых четырёхкрылыми. Лучше остаться здесь, освоиться и выбрать одну королеву на всех, листокрылов и шелкопрядов.