Изменить размер шрифта - +
Идите и соберите вещи, нам предстоит нелегкое путешествие.

Все это он произнес нетерпящим возражений тоном, и Алина послушно поднялась. Он тоже встал, и она встревоженно взглянула на него.

— Вы уверены... что хотите... взять меня... в жены? — робко проговорила она. - Вряд ли женщина... моего типа... может стать для вас... подходящей женой.

— Об этом судить только мне.

— Вы занимаете высокое положение, вы друг принца Уэльского, вы один из признанных законодателей мод. Вы будете... стесняться меня.

Он покачал головой.

— Ничего подобного.

— Как вы можете... быть так уверены?

— Мне трудно ответить на подобный вопрос, - сказал лорд Доррингтон.— Просто я абсолютно уверен, что с гордостью представлю вас как свою жену.

— Мне кажется, вами руководят всего лишь... доброе отношение ко мне и сочувствие, — проговорила Алина, и по ее голосу можно было догадаться, что она с трудом сдерживает рыдания.

— Если мы не поторопимся, — напомнил ей лорд Доррингтон, — то опоздаем к ужину. Как я убедился на собственном опыте, голодный желудок заставляет нас воспринимать окружающее в более мрачном свете, чем на самом деле.

Алина не удержалась и тихо засмеялась.

— Пойду соберусь, — сказала она и вышла.

Они выехали через двадцать минут. Если бы Алина не была так занята своими мыслями, то пришла бы в ужас от того, что ей придется полтора часа ехать в высоком открытом фаэтоне. На девушке был надет плащ — тот самый, в котором она сбежала из дома своей матери на Хертфорд-стрит. Ее нежное лицо обрамлял капюшон, отделанный белым мехом, на фоне которого ярким огнем сверкали ее выбившиеся рыжие локоны.

Лорд Доррингтон вновь облачился в свой сюртук, который успел высохнуть, а так как дождь уже кончился, он, несмотря на настойчивые уговоры Элизабет, решил не брать с собой принадлежавший его зятю плащ со множеством пелерин.

В фаэтоне хватало места только для двоих. Они были одни, так как грум его светлости, взяв из конюшни майора Уорделла понтера, на котором лорд Доррингтон ездил искать Алину, и, выслушав указания своего хозяина, уже давно ускакал в Лондон.

Воздух было напоен запахом мокрой земли и благоуханием молодой зелени. Яркие мазки цветов на фоне весенней листвы придавали особую красоту пейзажу и делали его достойным кисти великого мастера.

Алина призналась себе, что лорд Доррингтон был прав, когда утверждал, что у нее нет иного выхода, если только она не хочет вернуться в Лондон и предстать перед лицом матери. Но именно этого она не могла сделать.

Перспектива получить десять тысяч фунтов затмила разум леди Мод и лишила ее способности принимать в расчет интересы своей дочери. Несмотря на сопротивление девушки, несмотря на страх, который ей внушал принц, леди Мод была твердо убеждена, что действует во благо Алины.

К тому же девушке казалось, что лорд Доррингтон считает, будто теперь, после того как он избил принца, тот больше не будет докучать Алине, и о нем можно забыть. Однако в том, что касалось этого человека, она была настроена не столь оптимистично.

Из книг она немало узнала о свойственной азиатам мстительности, о том, что они никогда не забывают и не прощают нанесенного им оскорбления, о том, что вражда нередко длиться веками и в нее могут быть втянуты несколько поколений!

Алине было трудно поверить, что принц смирится с тем, что его унизили, выпоров, как мальчишку, и не попробует отомстить. В первую очередь он наверняка сделает все, чтобы взять ее силой, а потом откажется жениться.

Да и можно ли надеяться на то, что он никогда не будет оскорблять лорда Доррингтона и порочить его честь, вынуждая того смывать позор кровью? Эта мысль ввергла Алину в ужас, и она задрожала. Лорд Доррингтон, все внимание которого, казалось, было обращено на лошадей, спросил:

— Вам холодно?

— Нет, - ответила девушка.

Быстрый переход