– Здесь есть некоторые сложности, – со вздохом заговорила она.

– Никаких сложностей! – нетерпеливо оборвал ее герцог. – Лишь отведите меня к сочинителю хоралов, то есть к вашему отцу, и вопрос будет решен.

Дрожа от волнения, она ответила:

– Дело в том, что мой отец не сочинял этих хоралов.

Несколько мгновений лорд Веверли, потрясенный, смотрел на нее.

– А кто же сочинял? Какой-нибудь сельский священник из друзей вашего батюшки? Регент церковного хора? Или батрак? Да какое это имеет значение! Довольно будет того, чтобы этот человек представился Генделю и признал, что он автор хоралов, этого будет достаточно, тем более что отца вашего он не знает. Скорее говорите, кто написал эти проклятые хоралы, и я все устрою.

Настала пора сказать наконец правду.

– Вынуждена признаться, ваша светлость, что «проклятые хоралы» написала я.

Он раскрыл рот, и ей показалось, что он сейчас начнет на нее орать. Но смотрел он на нее с таким недоверием, что она даже обиделась. А потом он повел себя совершенно неожиданно.

Лорд Веверли расхохотался. Громко, раскатисто и крайне цинично. Может, это была и понятная реакция, но Корделия оскорбилась до глубины души.

– Как забавно, – пробормотал он сквозь смех. – Так, значит, вы их написали? – Тут он перестал смеяться столь же внезапно, как и начал, и взглянул на нее строго. – Понимаю, вы поклонница Генделя и хотите увидеть его воочию. Отлично. Вы можете нас сопровождать. Неужели, чтобы получить приглашение, надо лгать?

Лгать? Да как он смеет обвинять ее во лжи?

– Я говорю правду. Все опубликованные лордом Кентом хоралы сочинила я.

– Вот как, – сказал он мрачно. – Я настаиваю на том, чтобы вы проводили меня к викарию немедленно. Это была милая шутка, но, боюсь, она слишком затянулась.

– Но это не шутка. Уверяю вас, это мои хо-ралы!

– Мой брат утверждает, что получал письма от викария. – Он окинул ее столь презрительным взглядом, что она покраснела. – Вы никак не похожи на угрюмого старика-священнослужителя с квадратной челюстью.

Она была готова к тому, что он ей не поверит, но он вел себя просто оскорбительно!

– Кажется, квадратной челюсти у меня нет. А насчет угрюмости… – Она взглянула в висевшее над камином зеркало. – Может быть, порой. Что до возраста, думаю, двадцать три года – это еще не старость.

– Я хотел сказать, что вы не викарий, – процедил он сквозь зубы.

– И тем не менее музыку написала я.

– Господи помилуй, но вы же женщина!

Корделия с трудом сдерживала гнев. Она оглядела себя, свою изящную фигуру и в поддельном изумлении подняла на него глаза.

– Вот так да! Вероятно, вы правы. Подумать только, я – женщина! А я-то все лягушкой себя считала! – она смело посмотрела на него. – У вас особый талант утверждать очевидное.

Он устало прикрыл глаза.

– Мисс Шалстоун, если вы немедленно не перестанете морочить мне голову и не позовете отца, я буду вынужден сам подняться наверх.

Тут она действительно встревожилась. Нельзя позволить этому человеку увидеть отца сегодня. Никак нельзя.

– Давайте обойдемся без грубости. Отец отдыхает, и я не хочу, чтобы его беспокоили. Если вы соблаговолите зайти…

– Черт возьми! Я должен увидеть вашего отца немедленно! – вскричал лорд Веверли.