И, как всегда, когда ему казалось, что Корделии нет рядом, отец впал в панику.

– Корделия, жизнь моя, где ты? – Он оттолкнул герцога и, попытавшись развернуться, снова чуть не рухнул на пол.

– Я здесь, папа. – Она подхватила отца под руку и беспомощно взглянула на герцога. – Теперь мне нужно им заняться, лорд Веверли. Когда он… так болен, только я могу ему помочь. – Она не могла произнести вслух то, о чем, вероятно, думал герцог. Отец прислонился к ней, довольный, как ребенок. – И еще надо написать проповедь на за-втра…

– Этим тоже вы занимаетесь? – не сдержался герцог.

Она не стала отвечать на этот вопрос.

– Нужно время, чтобы он успокоился. Боюсь, мне придется подняться с ним наверх, иначе он не угомонится, будет искать меня и свою… микстуру.

Лорд Веверли нахмурился.

– Наш разговор не закончен, мисс Шалстоун. Нам надо обсудить предстоящую встречу с Генделем.

Она застыла как вкопанная. Неужели лорд Веверли еще не отказался от своей идеи? Она же призналась ему в том, что сама сочиняла музыку, и отец это подтвердил. Он что, ей не поверил? Как он может думать, что встреча состоится?

Что же, пусть поступает как хочет, его усилия ни к чему не приведут. С нее хватило его высокомерной снисходительности, а в Лондоне она встретилась бы с худшей. А полученной порции презрения ей достаточно, больше не надо.

Тут вдруг отец навалился на нее, и она чуть не упала сама под его весом. Герцог быстро подхватил викария, освободив ее от непомерной ноши, и молча стал подниматься по лестнице.

Она была благодарна ему за помощь. Все трое поднялись по лестнице, и наверху она попыталась сама подхватить отца.

– Позвольте мне помочь вам уложить его в кровать, – сказал лорд Веверли, на широкое плечо которого все еще опирался викарий.

– Нет! – в ужасе воскликнула она. – Нет, я справлюсь сама. – Она не могла позволить, чтобы лорд Веверли присутствовал при том, как она будет укладывать бессвязно бормочущего отца в постель. Корделия с мольбой взглянула на герцога. – Пожалуйста, теперь уйдите.

Он внимательно посмотрел на нее.

– Хорошо, я уйду, – сказал он, наконец. – Но завтра я вернусь.

Она кивнула, понимая, что его не переубедить.

– Приходите после службы. – Она помолчала, потом добавила: – Приходите на обед, к двум. Тогда мы с отцом сможем с вами поговорить. – С герцогом гораздо легче будет иметь дело в светской обстановке, в присутствии отца, регента и других гостей, которые обычно приходили к ним на воскресный обед.

Лорд Веверли снова нахмурился, лицо у него стало хищным, как у волка.

– Как вам угодно. – Он бросил на нее неодобрительный взгляд. – Но, боюсь, мне придется принять некоторые меры, дабы быть уверенным в том, что завтра ваш отец будет в состоянии со мной беседовать.

И, к ее неописуемому изумлению, он протянул руку, взял у нее из кармана передника фляжку с вином и переложил ее в свой карман.

Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, не в силах вымолвить ни слова.

– Сегодня вечером вашему отцу придется обойтись без «микстуры», мисс Шалстоун. Я твердо намерен переговорить с ним завтра.

Он отпустил викария и стал спускаться по лестнице, а Корделия едва смогла подавить возглас возмущения. Неужели он решил, что она отдаст фляжку отцу? Да она каждый день только и делала, что выливала содержимое из таких вот фляжек, припрятанных по всему дому, но каким-то таинственным образом они появлялись снова.

Чего она только ни делала, на сколько замков ни запирала погреб, но отец всегда добывал себе вино.