— У меня складывается впечатление, что вы не хотите, чтобы Калифорния стала частью Соединенных Штатов, мистер Райен.

Растерявшийся Райен медленно произнес:

— Конечно, меня немного волнует судьба моей калифорнийской собственности. Женившись, я стал калифорнийцем. Так здесь принято. Я сменил религию с протестантской на католическую ради моих свояков. Даже взял другое имя. В Калифорнии меня знают как дона Патрисио Райена-Монтойю — это девичья фамилия моей жены. Мне пришлось взять такое же гражданство, как у моей супруги. Но сейчас Монтерей в руках американцев, и я подчинюсь неизбежному. В конце концов, я не имею ничего против присоединения этих земель к Соединенным Штатам, если только новые власти признают мои права на недвижимость.

Ник помолчал. Хейс говорил, когда поручал Нику установить истину, что Райен, похоже, прибыл в Пойнт-Исабель, чтобы продать современное, наиболее эффективное оружие мексиканской армии. Доказательства отсутствовали, но их необходимо было получить.

— Скорее всего Райена привела на поле боя именно эта сделка, а не глупость, — сухо заметил Хейс, и Нику пришлось согласиться.

Но сейчас Патрик Райен рассказывал о своей дочери и креольце, за сына которого он хотел выдать ее замуж, — о настоящем джентльмене, крупном землевладельце и пылком патриоте, чьи угодья примыкали к Буэна-Висте.

— Это не будет похоже на братание с врагом? — спросил Ник и тут же отметил, что лицо Райена залилось краской.

— Вовсе нет, — выдавил из себя ирландец. — Дон Луис умен. Он охотно подчинится американским властям. Большинство калифорнийцев относятся к американцам с большей симпатией, чем к жесткому мексиканскому правительству. В последнее время назревали мятежи. Дон Луис и его сын подготовили недавнее свержение мексиканского губернатора Микелторены и поддержали назначение на эту должность калифорнийца Рио Пико. Даже такой влиятельный человек, как Мариано Вальехо, ратует за аннексию, с энтузиазмом поддерживает это решение.

— Пока что этот вопрос остается открытым, верно?

Патрик Райен пристально посмотрел на Кинкейда, как бы заново оценивая его.

— Возможно, я ошибся относительно вас. Но лишь частично. Ваше мужество нельзя подвергать сомнению, и я до сих пор не знаю, как отблагодарить вас за мое спасение.

— В этом нет нужды. Я сделал бы это для любого человека.

— Да, именно это восхищает меня больше всего. — Райен посмотрел на сверток, лежащий на одеяле, потом снова перевел взгляд на Ника. — Я бы очень хотел, чтобы вы приняли маленький подарок.

Ник выпрямился.

— Нет. Мне не нужны подарки, мистер Райен.

— Тогда обещайте, что когда-нибудь приедете ко мне в Буэна-Висту. Позвольте мне выразить благодарность хотя бы таким способом.

— Буду иметь это в виду, если снова окажусь в Калифорнии.

Он собрался уходить. Чертов Хейс с его туманными намеками! Почему бы полковнику самому не навестить Ранена и не задать несколько вопросов? Он добился бы результата гораздо быстрее.

— Сделайте это, мистер Кинкейд. У меня есть много земель для людей, которые хотят работать и начать собственное дело. Возможно, вас заинтересует такой доходный бизнес, как разведение скота.

— Возможно, — сказал Ник, зная, что не воспользуется предложением. Он не создан для жизни на ранчо. Он понял это довольно рано, когда отец хотел, чтобы Ник остался на их обширном ранчо в восточном Техасе, завел детей и занялся разведением коров. Тогда эта перспектива не прельстила Ника. Она не интересовала его и сейчас. Отец называл его сорвиголовой, человеком, слишком необузданным для того, чтобы взять на себя какую-то ответственность.