она не имела ввиду фитили по итогам недели.

Киреева поговорила с горластыми продажницами. За кофейком с сигареткой

девчонки ей охотно рассказали, какие отмазки чаще всего бывают озвучены, кроме

уныло-стандартного «нет средств». Девчонки, которых было числом пять, рассмотрев

в Киреевой нечто родственное, выложили ей не только информацию по запросу, но и

собственные претензии, но и мысли, после чего Надежда предложила Мещеренко

кое-что поменять в пакете услуг, расценках, бонусах и прочем. Результат последовал

быстро, и Киреева снискала уважительную признательность от рекламщиц, что само

по себе уже редкость. Мещеренко пожал плечами.

Потом она принялась за местный арт, а именно художников-дизайнеров,

призванных заниматься созданием креатива: оформлением буклетов, сайтов,

уличных рекламных щитов и тому подобной красоты. Надежде бы и в голову не

пришло их трясти, но сисадмин ей проболтался, что богема чаще сидит без дела,

шаря по соцсетям, чем творит. Не потому что саботажит, а в силу малой

загруженности и в связи с этим наличия свободного времени. Поручила одной из

девчонок-продажниц искать заказы на графический дизайн, чтобы загрузить

творческую часть фирмы под завязку. «Арт» временно на «новую метлу» надулся, но

поостыл после того, как бухгалтерия стала чаще приглашать дизайнеров

расписываться в платежной ведомости.

Затем добралась и до типографии, которой Мещеренко гордился в

особенности, и предложила боссу на выбор – либо расширяться и брать заказы со

стороны, либо, на фиг, теток разгонять и станки распродавать, а свою полиграфию

печатать в какой-нибудь крупной типографии. Фил почесал в затылке и решил

расширяться.

Все это она успела провернуть за оговоренный месяц, а по его прошествии

Мещеренко заявил, что намерен отправиться в отпуск.

– Чуть не забыл, – проговорил он недовольным тоном, – Напиши заявление о

приеме на работу, я сейчас тебе его подпишу. Задним числом, естественно. На

должность исполнительного директора с окладом…

– Филипп Эдуардович, – перебила Надежда босса. – Спасибо большое,

конечно. Тут такое дело…

– Что еще? – раздраженно прокаркал босс. – Какое дело? Ты что, сделать

ручкой решила?

– Нет, нет, я, конечно, остаюсь. Проблема не в этом… Тут скорее дела

бюрократические. Понимаете, у меня другая фамилия скоро будет. Вы не возражаете,

если я заявление напишу позже? Чтобы лишних исправлений в документацию не

вносить…

– Не переломишься, внесешь, – отрезал Мещеренко. – Пиши ту фамилию,

какая у тебя сейчас.

«Хам», – привычно подумала Надежда и написала, и с тех пор тут и работает, и

не жалеет.

С Филом Ящером у них отношения непростые, поскольку он, как Надя про себя

решила, являлся идейным женоненавистником, не оставляющим за женским полом

права на мозги и способности, кроме самых простейших для выполнения простейших

же функций. Сам факт существования Надежды Киреевой, как таковой, здорово

сбивал его с толку и никак не монтировался с привычным миропредставлением,

оттого и раздражал, а временами и бесил. Но будучи человеком трезвомыслящим и

своекорыстным, он пересилил эмоции и все-таки решил оставить ее при себе в

качестве правой руки и, что важнее – советчика, а чтобы данный внутренний

компромисс как-то оправдать, сделал вывод, что среди теток встречаются мутанты, и

Киреева именно к таковым и относится.