Но бульдог не захотел открыть тайну.

— Ничего я ему не наговорил, — ответил он. — А если и наговорил, то это касается только меня и доктора.

Как ни расспрашивали остальные собаки бульдога, тот упорно молчал. Гриф умел держать язык за зубами.

А что же в это время происходило в фургоне?

Войдя внутрь, Джон Дулиттл предложил господину Гаррису стул.

— Давайте присядем и поговорим, — сказал он.

— Нет, — с кислой физиономией отказался Гаррис, — мне некогда рассиживаться. Скажите, что вам известно о Джереми Дженнингсе.

Доктор неспешно достал трубку и табакерку, закурил и наконец заговорил:

— Я не люблю копаться в прошлом людей, да и вообще, не в моих привычках совать нос в чужие дела. Но вы угрожали мне тюрьмой за то, чего я не делал. Я не воровал дроздов, я их всего лишь выпустил из клеток, потому что они свободные птицы и вы не должны были покупать их. У вас ужасный магазин. У птиц и животных там не жизнь, а сплошное мучение. Несмотря на все это, суд может приговорить меня к тюремному заключению, хотя я вовсе не грабитель. Вы не захотели договориться со мной по-хорошему, поэтому мне придется защищаться. А чтобы у вас не оставалось сомнений в том, что защищаться я умею, скажу вам: я точно знаю, что вы скупаете и перепродаете краденое.

Лицо господина Гарриса исказилось от страха и ярости. Он подпрыгнул и стукнул кулаком по столу.

— Это ложь!

— Знакомы ли вы с неким Джереми Дженнингсом из Уайтчеппела? — как ни в чем не бывало продолжал доктор. — Он частенько заглядывает к вам в магазин. А ведь он хорошо известен полиции, его не раз упекали за решетку за воровство. Если вы подадите на меня в суд, меня приговорят к нескольким неделям тюрьмы. Вам так легко не отделаться. За краденое серебро вам дадут в лучшем случае полгода.

— Я не знал, что серебро краденое, — прошептал бледный господин Гаррис.

— Полноте, — с улыбкой сказал доктор. — Зачем же вам тогда понадобилось прятать его в подвале? Кроме того, я знаю кое-что об Эдварде…

— Об Эдди? — в ужасе воскликнул Гаррис.

— Да-да, о нем самом. У него хотя и не хватает двух пальцев на правой руке, но это не мешает ему очень ловко вскрывать сейфы. А есть еще старый Джек Боттомли…

— Достаточно, — простонал Гаррис. — Откуда вы все это знаете? Неужели Дженнингс проболтался?

— Нет, он не настолько глуп, чтобы болтать о своих делишках. Смею вас заверить, мне о вас известно все. Я даже могу показать тайник, где спрятаны золотые подсвечники из дворца лорда Уиткебри.

Хозяин зоомагазина глядел на доктора глазами, полными страха и ненависти.

— Вы дьявол во плоти, — выдавил он наконец. — Что вы собираетесь делать?

Доктор раскурил погасшую трубку и медленно произнес:

— Ничего. Если вы согласитесь на мои условия.

— А если я не соглашусь? — спросил осмелевший от отчаяния Гаррис.

— Видит Бог, я не хочу впутывать в это дело полицию, — сказал Джон Дулиттл. — Но вы сами толкаете меня на это. Что же, пусть вами занимается полиция и закон. А я умываю руки.

Припертый к стене Гаррис поднял голову:

— Каковы ваши условия?

— Во-первых, — произнес доктор, — вы должны пообещать мне, что не подадите на меня в суд. Во-вторых, вы поклянетесь всем святым, что у вас есть, что больше никогда не будете скупать краденое. В-третьих, вы отдадите мне Джерри и Грифа, разумеется, я вам за них заплачу. А в-четвертых, я запрещаю вам торговать животными.