— Мы постараемся, господин доктор, — пообещали дрозды.

— Вот и хорошо. Тогда, пожалуйста, подбери двенадцать певцов, и я с ними разучу ноты. Не мог бы ты мне помочь еще в одном деле? У меня в опере должны участвовать птенцы. Но вывести малышей на сцену нельзя. Они или растеряются, или расшалятся на глазах у публики. Нельзя ли найти маленьких, крохотных пичуг, чтобы они сыграли роль птенцов?

— А что, если пригласить корольков? — предложил вожак стаи. — Птички меньше королька вы в нашей старой доброй Англии не сыщете. К тому же они хоть и маленькие, но сообразительные, их нетрудно будет научить. Я сегодня же слетаю в лес и приведу их сюда. Сколько корольков вам понадобится?

— Думаю, четырех-пяти вполне хватит, — ответил Джон Дулиттл.

Хотя доктор начал готовить оперу уже давно, только теперь он мог взяться за нее вплотную. Работать приходилось не покладая рук, ведь столько еще надо было успеть!

Декорации заказали одному из лучших художников. Пипинелла везде летала за доктором, а Джон Дулиттл всегда и во всем с ней советовался — как-никак это была опера о ее жизни! Иногда она говорила:

— Нет, нет! Этот куст шиповника не похож на настоящий. Когда я смотрю на это уродство, у меня пропадает голос.

И доктор отвергал работу художника и приказывал ему переделать декорацию. Так продолжалось до тех пор, пока все кусты и заросли, море под луной, горящий дворец и все прочее не было нарисовано так, как того хотела Пипинелла.

«Ужасно придирчивый этот доктор Дулиттл», — думал про себя художник. Откуда же ему было знать, что придирчивой Была маленькая, незаметная пичуга, сидевшая на плече у доктора.

Прилетели корольки и тоже начали репетировать. Они играли роль проголодавшихся птенцов, поэтому репетиции им очень нравились. Еще бы — они сидели в гнезде, открывали клюв и жалобно пищали, а другие птицы, игравшие роль родителей, кормили их крошками.

По утрам корольки просыпались, сонно потягивались и говорили:

— А не пора ли нам порепетировать, что-то я проголодался.

Иногда птицы, собравшись вместе, начинали чирикать и сплетничать и поднимали такой шум, что работа шла из рук вон плохо. Тогда доктору приходилось рассаживать всех по разным углам и репетировать с каждым в отдельности. Но дело все-таки шло на лад, птицы из кожи вон лезли, чтобы угодить доктору, и скоро уже знали свои роли назубок.

Поначалу Джон Дулиттл хотел сшить театральные костюмы всем актерам. Но нарядить маленьких птиц в человеческие одежды очень трудно, поэтому он велел Теодоре сшить костюмы только для фламинго и пеликанов.

Пеликаны изображали моряков, а фламинго — дам, плывущих на корабле. Пеликанам сшили матросские курточки, а на головы надели береты, фламинго разгуливали по сценё в розовых кисейных платьицах и держали в крыльях зонтики. Да-да, самые настоящие зонтики, только маленькие. Их заказали в мастерской, которая снабжала зонтиками все высшее общество Лондона.

Госпожа Магг старалась вовсю. Она была хорошая рукодельница, а иголкой с ниткой орудовала не хуже, чем иные — ложкой, и костюмы получились на славу.

Горлопан продолжал репетировать с пеликанами. Теперь их следовало научить морской походке — вразвалку. С дамами-фламинго хлопот было меньше, они и так вышагивали гордо и изящно.

Как-то вечером доктор Дулиттл собрал артистов и спросил:

— Послушайте, у нас уже почти все готово, но до сих пор нет оркестра. Я знаю, что вы, птицы, можете петь и без музыки, но у людей свои привычки. Какие инструменты мы отберем в свой оркестр?

— Я еще не думала, что мы возьмем в оркестр, — ответила Пипинелла, — но твердо знаю, уж никак не скрипку И флейту.