Ну, чертова девчонка!

— Прекратить! — призвал к порядку Янсон.

А вечером, у костра, саперы рассказывали всякие интересные случаи. Старший из них, сержант, после срочной службы так полюбил свою опасную профессию, что остался на сверхсрочную. За эти восемь лет он обезвредил сотни зарытых в землю мин и артиллерийских снарядов.

Однажды строители, роя котлован для какого-то дома, наткнулись на целый подземный склад боеприпасов. Хорошо еще экскаваторщик вовремя заметил, иначе от городка осталось бы одно воспоминание.

Совсем забавный случай произошел в прошлом году. Грибники, разложив костер на каком-то пригорке, хотели поджарить боровики. Вдруг из пепла начали вылетать одна за другой пули. Все бросились врассыпную, кто куда. И только позднее выяснилось, что именно на этом месте во время войны был какой-то оборонительный пункт.

Чем дольше мины и снаряды лежат в земле, тем сложнее и опаснее их обезвреживать.

Слушая эти рассказы, я окончательно решил, когда меня призовут в армию, я попрошусь в саперы.

Мы, разумеется, готовы были слушать эти рассказы всю ночь, но разве учительница может понять?

— Я с этим чокнутым (он имел в виду меня) рядом не лягу, — объявил Янис. — Иначе мне всю ночь будут сниться кошмары.

— Заткнись наконец, — остановил его Илмар — самый высокий и неразговорчивый парень из всех межвидцев.

У Илмара так же, как и у Зане, на рукаве сияла звезда, значит — начальство. Он убрал простыню и одеяло Яниса и устроился сам рядом со мной. С другой стороны улегся Янсон. Ральф расположился у нас в ногах.

Разные мысли копошились в голове и не давали мне уснуть. На кой черт понадобилось мне тащиться сюда? Мог бы поехать себе в какой-нибудь дальний рыбачий поселок. Как хорошо нам было вдвоем с Ральфом! Кто теперь будет встречать меня после школы, кто будет приносить к постели тапочки? Если хорошенько попросить, может быть, Янсон и разрешит навещать изредко Ральфа. Настроение у меня тысяча градусов ниже нуля. Не везет мне в жизни — и все тут.

— Ты что там все вздыхаешь? — тихо спросил меня Янсон. — Не спиться? А я вдруг вспомнил, на кого ты похож — на нашего комиссара Индритиса Ритума. Великолепный человек был… мой лучший друг. У него тоже такого же возраста сын где-то должен быть.

Только этого еще не хватало! Узнав мое настоящее имя, он начнет расспрашивать про маму и тогда, конечно, обязательно прогонит в Ригу, именно сейчас, когда здесь столько всего интересного.

Янсон посмотрел на меня. Я закрыл глаза и притворился спящим. Командир устроился удобнее, повернулся ко мне спиной и больше ни о чем не расспрашивал.

— Послушай, ты тоже ищешь этот бидон? — подтолкнул меня в другой бок Илмар. — Мы уже второй год здесь и все понапрасну. Может быть, в этом году повезет.

Опять этот окаянный бидон. Все только о нем и говорят, а я точно глупый телок ни бэ, ни мэ. С ума можно сойти, честное слово.

Ральф медленно втискивался между мной и старым хозяином. Я обнял собаку, и мне сразу стало легко и хорошо. Как-нибудь все наладится.

На следующее утро мы направились в тридцать пятый лесной квартал. Саперы приказали нам лечь на землю, подальше от того места, где находились мины, и взялись за дело.

Казалось, что лежим мы в черничнике целую вечность, но результата никакого. Может быть, всего-то и было, что те две штуки, которые извлек Янсон, но прошло еще время, и саперы отрыли целых шесть мин. Подумать только! Восемь смертоносных снарядов пролежали в земле целую четверть века!

Больше в лесу искать было нечего, и мы направились в ров. Впереди шли саперы с миноискателями, а следом, вытянувшись длинной цепью, шли мы.

Мы продвигались вперед черепашьим шагом. Этак тысячу лет можно тащиться и ничего не найти.