Мунро заметил генерала и отдал честь.

— Повезло ему, — сказал Лами Дозо.

— Надеюсь, что и мне повезет, — добавил Рауль Монтера.

Через четыре часа Лами Дозо и Монтера были в Буэнос-Айресе, в резиденции президента Гальтьери.

Президент встал из-за стола, вышел навстречу своим гостям и тепло приветствовал их.

— Мой дорогой Монтера, я так рад вас видеть! Вы внесли поистине героический вклад в наше дело.

— Я сделал не больше, чем любой другой летчик, генерал.

— Вы слишком скромны, мой друг. Ну, я думаю, генерал Дозо уже рассказал, какое важное задание вам предстоит. От вас зависит успех всего нашего дела.

— Сделаю все, что в моих силах, генерал. Могу я до отъезда навестить мать?

— Конечно, конечно. Передайте донне Елене мои наилучшие пожелания. Не буду больше вас задерживать.

Президент еще раз пожал им руки. Когда они ушли, Гальтьери вызвал Мартинеса. Молодой капитан появился на пороге кабинета, и президент протянул ему телеграмму, полученную от Гарсии из Парижа.

— Это весьма секретно, Мартинес. Возьми свою книгу, я продиктую тебе краткий отчет того, что мы решили с Лами Дозо и что было нами предпринято.

— Копии генералу Дозо и адмиралу Анайе, как всегда?

— Нет. — Гальтьери покачал головой. — Генерал Дозо уже и так знает, а адмиралу и не нужно знать. Только один экземпляр для меня лично. И поставь гриф наивысшей секретности: «Только для президента».

— Слушаюсь, генерал!

Кармела Бальбуэна была крупной женщиной лет пятидесяти. Ее муж, армейский капитан, погиб семь лет назад, во время так называемой грязной войны, которую правительство вело против партизан в глубине страны. С тех пор она числилась в штате обслуживающего персонала президентского дворца и служила теперь старшей секретаршей.

Записи, продиктованные президентом, Мартинес вручил лично ей.

— Думаю, вам лучше напечатать это самой. Потом подошьете в папку президента. Только один экземпляр. Копий делать не нужно.

Бальбуэна немедленно принялась за работу, но, несмотря на распоряжение Мартинеса, сделала одну копию под копирку. Закончив, она показала ему документ.

— Отлично, сеньора! Прекрасная работа. Подошьете позже, когда он уйдет.

— Я положу документ в сейф до утра. Можно мне сейчас уйти? Больше никакой работы нет.

— Конечно. До завтра, сеньора.

Она вернулась в свою комнату, прибрала на столе, аккуратно сложила сделанную копию документа, положила в свою сумочку и ушла.

Кармела Бальбуэна никогда не имела детей, поэтому всю свою нерастраченную материнскую любовь она обратила на единственного племянника, сына своего брата. Социалистка по убеждению, но не коммунистка, она ненавидела Гальтьери и военный режим, благодаря которому президент держался у власти. Она не любила правительство, которое служило послушной игрушкой в руках диктатора, и считала его ответственным за репрессии и исчезновение многих тысяч простых людей. Ее племянник, студент, тоже был арестован три года назад и исчез без следа. С тех пор никто о нем ничего не слышал. Однажды на вечере во французском посольстве она познакомилась с Джеком Дейли, молодым американцем, который очень напомнил ей племянника. Дейли был очень внимателен к ней, водил на концерты, в театры, мог часами беседовать с ней на разные темы, интересовался ее работой.

Любовь была исключительно платонической. Кармела со временем догадалась, что Дейли не только атташе по коммерческим вопросам в американском посольстве, но ей это было все равно. Она передавала ему все, что он хотел, в том числе и особо ценную информацию из президентского дворца.