— Господи, что опять? — проворчала Кристина.

— Пойдём лучше узнаем из первых рук, — предложил я.

Мы приблизились к толпе и услышали окончание речи Сержа Голицына:

— … В конце концов, господа, мы — курсанты Императорской Академии, и нападать на нас не позволено никому! Эти москвичи должны знать своё место! Необходимо их проучить.

Гул восторженных голосов категорически поддержал эту идею. Разве что Мишель смущённо молчал, да Жорж молчал высокомерно. Он единственный сидел в кресле, сложив руки на груди и закинув ногу на ногу.

— Вы что задумали? — спросил я. — Боевые действия?

— Практически да! — повернулся ко мне Серж. — Очень хорошо, что ты пришёл. Ты с нами, Костя?

— Разумеется, нет, — пожал я плечами. — От кого-кого — а от тебя, Серж, не ожидал. Учинить разборки на глазах императорской семьи…

— По-твоему, будет лучше, если императорская семья увидит, как в нас бросают грязью, а мы утираемся? — подал голос Шнайдер.

— По-моему, — вмешалась Кристина, — императорская семья здесь наблюдает за Игрой. Вряд ли их интересуют уличные драки. Если хотите насолить москвичам — я предлагаю победить в Игре. После этого всё остальное перестанет иметь какой-либо смысл. А если мы сейчас устроим нечто в том духе, что предлагаете вы, нас могут попросту дисквалифицировать.

Разумные слова Кристины никому не понравились. И гласом народного возмущения внезапно сделалась… великая княжна Анна.

— Если жизнь чему-то меня и научила, — воскликнула она, потрясая очередной книгой про космическую принцессу, — так это тому, что нельзя победить, всегда играя по правилам! На кону стоит наша честь! Свобода! Жизнь! И мы обязаны нанести удар…

К нам протолкалась Надя, лицо которой выглядело совершенно несчастным.

— Она что — выпила? — негромко спросила у Нади Кристина. — Решила брать пример со своего кавалера?

Надя замотала головой:

— Нет! Это невозможно! Совершенно исключено! Я… я не знаю, что с ней творится!

— Господи, да всё просто, — вздохнул я. — Девочка перечитала приключенческих книг и вдохнула запах свободы. К тому же вокруг неё куча людей, которых она, по-моему, уже считает своими друзьями. Всё это ударило ей в голову покрепче вина.

Тем временем великая княжна окончила свой пламенный спич, и послышалась реакция:

— Да!

— Точно!

— Полли дело говорит!

— Так и надо!

Я прикрыл глаза и покачал головой. Что ж… Похоже, придётся вновь вспоминать, каково это — быть Капитаном Чейном. Может, Анна умна и начитана, может, её переполняет вдохновение. Но я, в отличие от неё, неоднократно произносил речи, обращаясь к людям, которым действительно предстояло идти на смерть. И, что ещё важнее, я знал, как объяснить этим же людям, что прямо сейчас умирать нецелесообразно, что прямо сейчас имеет смысл отступить.

Я уже набрал было воздуха в грудь, но сказать ничего не успел. Потому что в толпу внедрился Синельников, и выглядел он весьма озадаченным.

— Что бы вы тут ни затеяли, господа и дамы, это не имеет ни малейшего смысла, — объявил он.

— Почему?

— Как?

— Да ничего мы не затеяли! — понеслось со всех сторон.