Первыми к воде ринулась рыбаки, от них не отставала ребятня. Прихватив удочки, они разбежались. Мотрев вместе с водителями принялся разбивать лагерь. Женщины, прихватив лукошки, разошлись по округе собирать ежевику.

За рыбалкой и сбором ягод незаметно пролетело время. Солнце поднялось в зенит и пекло немилосердно. Спасаясь от него, все дружной гурьбой повалили к морю. Забыв про возраст, Быстроног, Гонтарев и Сильев, бросились вдогонку за сыновьями. Фонтаны брызг поднялись у причала. Юркие мальчишки, ловко ускользали от отцовских рук. Вскоре игра в догонялки переместилась на берег. На песчаной косе копошилась куча-мала. Это хохочущий и пищащий клубок походил на большущую и яркую игрушку.

— Боря! Боря! Ну, сколько можно ждать?! Шашлык стынет! — иссякло терпение у Ирины.

— Все идем! — закончил игру Быстроног и подхватил сына.

За ними к столу потянулись остальные. На брезенте, расстеленном на траве, высились горки помидоров, огурцов и зелени, на огромном блюде аппетитно лоснились ломти румяного мяса. Быстроног придирчивым взглядом пробежался по этому изобилию, остановил на Мотреве и сурово заметил:

— Саня, я что-то не понял? У нас разве детский утренник?

— Не, все по взрослому, Борисович Юрьевич! — встрепенулся тот.

— Не похоже. Тебе напомнить, что укорачивает жизнь настоящего мужчины?

— Не надо, Борис Юрьевич! Помню, ожидание очередной чарки.

— Так чего ждешь?

— Уже бегу! — подхватился Мотрев, сбегал к роднику, принес бутылку водки и разлил по рюмкам.

Быстроног приподнялся с доброй улыбкой. Все они: офицеры, их жены и дети за год службы в Абхазии стали для него одной большой и беспокойной семьей. Вместе с ними он разделял их радости, огорчения и успехи.

— За всех нас, ребята! За то большое дело, которому мы служим на этих дальних берегах! В военные училища мы шли не ради кошелька. Да и какой к черту кошелек? Еще недавно по три месяца ждали зарплату. Пусть простят меня наши девчата, что приходиться ютиться по чужим углам, а детям менять школы. Мы сами выбрали эту профессию — Родину защищать! С этим пришли и с этим уйдем!

— За нас! За военную контрразведку! — дружно поддержали его.

Запоздалый обед затянулся. Ближе к вечеру, когда спала жара, все высыпали на песчаную косу и нежились под лучами, заходящего солнца.

Незаметно наступили сумерки. Последний луч солнца скользнул по утесу и погас. Небо слилось с морем, и окрестности залил призрачный лунный свет. Слабый ветерок устало поигрывал листьями могучих пальм. Легкая морская волна о чем-то перешептывалась с берегом. Все вокруг дышало миром и покоем.

Мир и покой ненадолго воцарились в душах Кочубея, Быстронога и его подчиненных. Они и не подозревал о том чудовищном зле, которое в эти самые минуты множилось во властных кабинетах в Вашингтоне и Тбилиси. До начала вероломной войны на Южном Кавказе оставалось всего девять дней.

Глава 13

Перси с опозданием вошел в кабинет Дугласа и взглянул на участников совещания. На нем, в основном, присутствовали все знакомые лица. Свои: Джоан Грей, Роберт Ливицки, а также Фрэнк Форман из РУМО — военной разведки. Напротив них — Константин Чикованишвили. Контрразведку представлял сам глава — Леон Табидзе. Рядом с ним занимал место субъект с невыразительным лицом. Цепкая память подсказала Перси — начальник Департамента конституционной безопасности МВД Грузии Вахтанг Кекудзе. Особняком расположились полковник Джон Дрейк из Пентагона и еще двое в военной форме.