— Извините, товарищ подполковник, вас вызывает Москва, — доложил он.

— Кто?

— Генерал Сердюк.

— Когда звонил?

— Не знаю. С ним говорил полковник Быстроног.

— Понятно, свободен! — распорядился Кочубей.

— Есть! — козырнул Шефруков и закрыл дверь.

Быстро умывшись, Николай на ходу оделся и, примчавшись в отдел, зашел в кабинет Быстронога. Тот, поздоровавшись, кивнул на телефон ВЧ-связи и поторопил:

— Срочно звони. Сердюк два раза выходил.

— И что спрашивал? — пытался сориентироваться по ситуации Кочубей.

— Ничего.

— Наверно шифровка дошла? — предположил Николай и снял трубку.

Ответил дежурный.

— Москву! А там аппарат генерала Сердюка! — распорядился он.

В трубке прошелестело, и зазвучал хорошо знакомый голос:

— Сердюк, слушаю.

— Добрый день, Анатолий Алексеевич, — поздоровался Кочубей.

— Здравствуй, Коля, что до сих пор спишь?

— Некогда, товарищ генерал, работы по горло.

Быстроног хмыкнул. Николай погрозил ему кулаком и плотнее прижал трубку к уху. Следующий вопрос Сердюка: «Как погода?» — заставил его напрячься.

Заподозрив в нем скрытый подтекст, он уклончиво ответил:

— Жарко, Анатолий Алексеевич.

— У нас тоже, особенно после твоей докладной.

— Да?! Значит, не зря мучились! — оживился Кочубей.

— И больше всех Остащенко. Давно его не слышал.

— Напряженно работает, Анатолий Алексеевич, только что выехал на границу, — выкручивался Николай.

— Это хорошо. Не расслабляйтесь, мы на вас надеемся.

— Спасибо, не подведем.

— Теперь, Коля, по существу докладной. Когда явка с Багратионом?

— Конкретно не договаривались, но не раньше, чем через десять дней.

— Значит, есть время подготовить для него уточняющие вопросы. Как только получишь от нас шифровку, сразу же назначай ему явку.

— Понял, Анатолий Алексеевич!

— Как в целом обстановка на границе?

— Сложная. Судя по тому, что мы и Быстроног получаем, они готовят крупную вооруженную провокацию.

— К сожалению, и по нашему прогнозу улучшения ждать не стоит. Поэтому, явки с агентурой проводить только в дневное время и с надежным прикрытием! — предупредил Сердюк и закончил разговор.

— Фу, пронесло, — с облегчением выдохнул Кочубей и опустил трубку.

— Ну, вот, а ты, Коля, боялся. Пять минут позора и никаких проблем, — добродушно заметил Быстроног.

— Тебе легко говорить, а у меня на души кошки скребут. Сбрехал деду Толе, — терзался Николай.

— Не бери в голову, ради дела можно.

— Ладно, что было, то сплыло, схожу к Юре. Как он там?

— Нормально, уже добавку просит.

— А если серьезно?

— Степаныч сказал, что осложнений нет, температура спала.

— Вот и хорошо! — обрадовался Николай и вышел на улицу.

У хирургического корпуса он встретил, медсестру, накануне грозившую ему комендантским патрулем. Она лукаво улыбнулась и, несмотря на то, что было не приемное время, без разговоров пропустила к Остащенко.