«Тут полностью совпадает! Здесь тоже! О? А этого у меня нет!»

Николай ловил каждое слово и проникался все большим доверием к материалу Багратиона.

«Ни хрена себе! Не может быть! Выходит очамчырское направление основное, а кодорское вспомогательное?»

Это были те самые ключевые фразы, которые хотел услышать Кочубей, чтобы утвердиться в своих выводах и заявил:

— Теперь ты понимаешь, что донесение Багратиона радикально меняет все?!

— Да! Немедленно докладывай в Москву! — согласился Быстроног.

— А теперь представь, на какой уровень эта информация выстрелит.

— Не знаю, я там не был. Наше дело доложить, а там пусть разбираются.

— Боря, но, мы же не стрелочники?

— Главное добывать информацию, а доложить найдется кому!

— Ладно, не буду спорить. Время идет, пойду готовить шифровку для Сердюка.

— Если надо, для сверки могу дать свои материалы — предложил Быстроног.

— Только спасибо скажу! — не стал отказываться Кочубей.

— Бери! — Быстроног пододвинул к Кочубею карту с разведданными по Западной группировке Министерства обороны Грузии и свои докладные в Управление контрразведки СКВО.

Николай возвратился в кабинет и продолжил работу над шифровкой. Багратион — опытный офицер штаба, со знанием дела составил донесение, и ему оставалось лишь придать строгую последовательность материалам. Через час Кочубей передал докладную шифровальщику на отправку и перед тем, как идти спать, зашел в хирургию.

Шел первый час ночи, и только на втором этаже тускло светило единственное окно. Кочубей потянул на себя ручку, дверь не поддалась, поискав на стене кнопку вызова, нажал. Прошла минута, другая, на лестнице раздались шаги, потом звякнула цепочка, и в приоткрывшейся щели показалось недовольное лицо дежурной медсестры.

— Что случилось?! — сонным голосом спросила она.

— Ничего! Извините за беспокойство, но я хотел бы узнать о здоровья моего друга. Он…

— Что?! Вы смотрели на часы? Совесть имейте, молодой человек! — возмутилась медсестра и попыталась захлопнуть дверь.

Николай успел вставить ногу в щель и использовал более весомый аргумент:

— Я из ФСБ!

— Чего?! Вот вызову патруль, он быстро разберется откуда ты: из ФСБ или АБВГ! — не на шутку разошлась медсестра.

— Девушка, тише, тише! Я действительно из ФСБ.

— А я вам не шпионка.

— Да выслушайте же меня! Я вас узнал! Вы из хирургии!

— И что, — сбавила тон медсестра.

— Сегодня к вам положили моего друга. Звать Юрий, высокий, с усами.

— Не знаю я никакого Юрия.

— Это по моей команде Степаныч запретил сообщать о нем, — зашел с другой стороны Николай. И это сработало.

— Степаныч?! — смягчилась медсестра.

— Да, да!

— Спит давно ваш друг.

— Спасибо. Простите ради Бога. Спокойной ночи, — пожелал Николай, и у него отлегло на душе. Кошмарный, казалось, не имеющий конца день благополучно завершился. Кочубей направился в корпус. Дежурная еще не спала, и ему не пришлось стучаться. Поднявшись к себе в номер, он не стал умываться, разделся и, рухнув в кровать, мгновенно уснул. Разбудил его настойчивый стук в дверь. Он открыл глаза, яркий солнечный свет заливал комнату, и бросил взгляд на часы. Стрелки показывали начало десятого — время ежедневного доклада в Москву прошло.